— Разве танцы не являются распутством? А Майское дерево — не идол?[19] Сэр, отвечайте мне! Вы что, хотите, чтобы эти бедные души танцевали джигу в Аду и не попали в Рай? Иоанн Креститель поплатился своей головой, а шлюха будет продолжать танцевать джигу? Ради чего велел Езекия срубить посвященные деревья, {18} вокруг которых веселились язычники?
Викарий, несмотря на некоторые отрицательные черты был верным учеником церкви и знал Библию лучше, чем этот бестолковый наглец. Наверное, бедняга зазубрил какие-то баптистские молитвы в свободное от работы время, сидя в своей каморке в лавке дяди в Ладгейте. Викарий ответил ему, что как царь Давид танцевал перед ковчегом, обителью Господа, так и мы все можем танцевать перед местом его нынешнего обитания, перед церковью, и служить Господу музыкой и танцами, и никто не станет нас за это осуждать.
К ним подошел мой отец, который, как обычно, дремал во время службы и не сразу узнал о выходке парня. Он тотчас осведомился, не собирается ли викарий обвинить мистера Мессенджера в непристойном поведении, отец был настроен очень решительно.
— Этот человек, ваша милость, — ответил ему викарий, — задал мне вопросы, и хотя они были недостаточно вежливо сформулированы, но не могут квалифицироваться, как нарушение общественного порядка. Правда сказал, что считает наше Майское дерево идолом.
Отец покачал головой, вышел на улицу и обратился к прихожанам:
— Добрые люди, среди нас человек, у которого вместо головы кувшин. Он заявил, что наше Майское дерево — идол. Смотрите не сделайте идола из него самого.
Сказав это, отец всем подмигнул и ушел, оставив юношу с глазу на глаз с прихожанами, которые сами были на язык остры. Он забрал с собой викария, чтобы тот не оказался ни в чем замешанным, если вдруг начнется свара, правда, на всякий случай отец позвал констебля.
Том Мессенджер людям очень не нравился, потому что вел себя чересчур надменно и пытался посмеиваться над всеми, но они пока еще не пытались его проучить. Сейчас стало ясно, что им дали «Добро», и они захлопали в ладоши от радости. Тома схватили под белы ручки, а другие готовились начать танцы. Это был день Эля Робин Гуда, по обычаю, молодые люди стреляли из луков в цель. А тот, кто лучше всех поражал цель, становился Робин Гудом. Люди вели его к беседке, выстроенной в церковном дворе, где сидела Мэрион. Она давала ему приз и награждала поцелуями, а потом все выпивали и веселились на лужайке, лакомились пирогами и всяческими сластями, которые приносили из дома. Но прежде всего, чтобы согреться после долгого сидения в холодной церкви, все начинали танцы у Майского дерева. Его украшали, и танцевали и водили хороводы вокруг него, держась за кончики лент.
Том Мессенджер сказал, что их Майское дерево — идол, прихожане не растерялись — связали ему руки и украсили цветами его высокую шляпу, заткнули ему в рот кляп: словом, сделали из него Майское дерево. Они водрузили Тома на обломок каменной колонны, стоящей в углу общинного выгона, где происходило веселье, привязали веревкам в колонне так, чтобы он не соскочил. Потом начали танцевать вокруг него под звуки волынки и барабанчиков. Мой отец наблюдал за весельем с верхнего окна нашего дома, а затем явился с констеблем и захлопал в ладони, призывая к тишине. Музыка умолкла. Отец вздохнул и сказал:
19
Майское дерево: украшенный цветами и лентами столб, вокруг которого танцуют 1 мая в Англии.