Отец засмеялся и зааплодировал на эту реплику господина Мильтона, а потом сказал:
— Вы подарили моему сыну устрицу, которой он может подавиться, и я прошу вас извинить его смелость. Его сердце находится в колледже Оксфорда, где он каждый день спорит со своими соучениками. Он устал от каникул и жаждет вернуться туда, чтобы снова участвовать в диспутах и спорах.
Господин Мильтон сменил гнев на милость, после триумфа он решил, что вполне может простить Джеймса, и добавил, что сам в юности мечтал принять участие в спорах со старшими джентльменами, которые знали гораздо больше его. Иногда в Крайст-колледж его желание превозмогало скромность, и он вставлял парочку слов, даже под угрозой, что его надзиратель его выставит вон. Затем он выдержал паузу победителя и снова кинулся в атаку:
— Итак, господин Джонс, мне хотелось бы выслушать ваши возражения по поводу пластической способности земли, ибо вы считаете, что это противоречит предусмотрительности мудрой природы, которую мы наблюдаем во всех естественных проявлениях и предметах, когда все создается для определенной цели и никоим образом не противостоит разуму человека. Вы опрометчиво заявили, что Природа неблагоразумно создала эти fossilia, которые никогда не были раковинами, а просто камнями, со всеми удивительными узорами и орнаментом так, чтобы они были похожи на настоящие раковины, что они всего лишь повторяют определенную форму…
— Я никогда бы не посмел, — воскликнул дядюшка Джонс, — сомневаться в мудрости Бога, создающего чудеса.
— …Если бы вы посмели это сделать, я бы вас стер в порошок, — прервал его господин Мильтон, — потому что мудрость Высшего существа, который управляет законами природы, Natura Naturata, состоит не только в том, чтобы творить нужные и необходимые вещи и сохранять человека здоровым и невредимым, но также создавать прекрасные и удивительные предметы, чтобы радовать глаз и утешать душу. Для чего нам служат чудесные цветы, не обладающие целебными свойствами, такие, как нарциссы, анемоны и асфодели, или же красивые рыбки с удивительной окраской, которых человек не ест, или же полевые травы, которые не желают щипать даже волы, — только для того, чтобы украсить землю и чтобы человеческая душа восхищалась бесконечной добротой Бога!
— Вы абсолютно правы! — эхом отозвался дядюшка Джонс.
— Значит, мы можем покончить с нашей дискуссией, — заявил господин Мильтон, — но у нас остается еще вопрос об огромной кости, которую мы сегодня видели в доме управителя карьера. Сэр, вы утверждали, что это не кость, а камень, не так ли? И она лишь случайно напоминает берцовую кость человека. Я попытался ее обмерить, и вы стали возражать, потому что кость была слишком велика, около двух футов возле camta femoris,[37] и вы мне сказали, что ни одно животное в Англии не было таких огромных размеров, чтобы у него могла быть такая огромная кость.
— Да, сэр, я так считаю, но теперь вы меня убедили в пластических свойствах Земли. Я раньше никогда не считал, что это возможно, но теперь хочу, с вашего позволения, отказаться от своих слов. Теперь я уверен, что это была не кость, a lapides mi generis, о котором вы изволили упоминать. В карьере возле Шотовер-Хилл находили камни, напоминавшие части желудка, а возле Виндмилла в Неттлбед нашли камни даже в форме некоторых органов мужеского тела, не стану его описывать здесь. В Стокенчерч-Хилл находят камни в виде женских сосков (mamma), окруженных околососковым кружком (areola) с небольшими возвышениями (paptela)…
В этот момент тетушка Джонс извинилась и позвала с собой мою мать в сад, но я осталась, потому что хотела услышать, что скажет господин Мильтон. Он не пощадил дядюшку Джонса, он очень напоминал мне терьера, который преследует лисицу или барсука и лезет за ними в нору, пытаясь оттуда вытащить, и злобно щерится и громко лает!
— Итак, господин Джонс, — воскликнул Мильтон. — Если вам не хватает смелости отстаивать собственную точку зрения, мне хочется вам сказать следующее, что пока я не увидел камни, о которых вы говорили, я не могу высказать свое мнение. Но эта огромная кость залегала в каменистой почве таким образом, что к ней никак не могла быть раньше прикреплена другая кость, а в этой кости не хватало целого куска, значит, нам следует винить Природу, что она изготовила незаконченную вещь, как, бывает, делает недоучка-подмастерье ложечника, который испортит много материала, прежде чем изготовит настоящую ложку. Но ведь это богохульство!