Мои родители, братья и сестры хохотали над этим спектаклем, пока у них не заболели бока. Мой муж выглядел мрачным. Братец Джеймс с отвращением отвернулся от них и начал любоваться лебедями на реке. Что касается меня, то я была поражена, мне было отвратительно видеть варварство этих людей, раньше мне доводилось слышать, как кому-то угрожали «прокатить с музыкой и ряжеными за измену», но видела подобное впервые.
Мой муж, когда эти люди проследовали мимо нас, начал читать «научную лекцию» отцу о том, что подобная вульгарная антидрама обычно случалась, когда римские генералы следовали через свой город, как боги после победы, и это представление должно было напомнить им, что они смертны. Мильтон сказал, что подобные грубые и вульгарные процессии в старые времена шествовали по пятам свадебного кортежа, как страшное напоминание о том, что муж и жена не должны забывать о тесном союзе мужчины и женщины, что он обладает абсолютной властью, а она — его покорная и смиренная служанка.
— Тем не менее, — заметил отец, — хотя в Англии жена de jure,[47] как вы говорите, является служанкой и полной собственностью мужа, я слышал такое присловье, что если бы через Ла-Манш был выстроен мост от Кале до Дувра, все женщины Европы постарались перебежать по нему к нам, потому что de facto[48] англичанин так уважает и так нежно относится к жене, что за столом сажает ее на самое почетное место, в пути предлагает ей опереться на его правую руку, старается, чтобы ее не коснулись беды и трудности, потому что тогда стыд ляжет на его голову.
На это мой муж сухо пошутил:
— Сэр, я верю, что вы правы. Некоторые англичане и мужчины из Уэльса, позволяющие женам сесть им на шею, отводят им лучшую комнату в доме, чтобы она могла там расслабиться, а хозяин должен подводить счета в маленькой темной каморке, которая служит также и бельевой.
Отец ему весело ответил:
— Сэр, вы пытаетесь меня подколоть, но моя жена принесла мне приданое в три тысячи фунтов, когда мы поженились, и вам прекрасно известна поговорка: «Кто платит, тот и заказывает музыку!»
Тогда муж улыбнулся мне и небрежно заметил:
— Жена, я недавно прочитал в газете «Пейперз» господина Ричарда Хеклюта, как складываются отношения между супругами у русских. Мужчина среди других подарочков присылает жене кнут, чтобы она знала, что ее ожидает в случае непослушания. У них есть примета — если жена не получала порки в течение недели, она считает, что муж ее разлюбил, и ей бывает очень грустно. Русские жены очень послушны и ведут себя скромно и покорно. Если мужчине жена становится противна, он может с ней развестись. Это право на свободу они получили от греческой церкви.
Я промолчала и даже не воскликнула: «О!» или «Господи, помилуй нас!».
После наступления сумерек мы доехали до Ридинга и поужинали в доме Кристофера Мильтона. На ужин подали откормленных цыплят, хотя не таких вкусных, как у нас, еще на столе был свежий горошек с маслом, семга, салат из артишоков и множество клубники и вишен. Господин Кристофер оказался милым и очень умным джентльменом, в нем не было ничего от суровости моего мужа. В своих рассуждениях он был ближе к моим родным, особенно в вопросах религии и политики. Его жена Томазина оказалась милой, спокойной женщиной.