Долго ли еще он будет давать мне нагоняй?
— Здесь нет ничего личного, просто такова особенность моего чувства юмора, — лгу я. — Ты же знаешь, что я немного склонна к злословию.
— Да, склонна, — соглашается он.
Как мне признаться ему в том, что не могу быть добрее по отношению к Роуз, потому что мне кажется, будто она всегда судит меня и находит во мне недостатки. Она подрывает мою уверенность в себе, чего еще никому не удавалось сделать. Все в ней звучит приговором мне. Ее удобные туфли без каблуков обличают мои туфельки с ремешком и пряжкой от Маноло Бланика [28]. Ее неухоженные волосы бросают упрек тщательно причесанным моим. Она могла бы еще повесить на шею табличку с объявлением, что тратить ежемесячно по двести пятьдесят фунтов на косметические средства для маскировки дефектов кожи — смертный грех. Ее домашняя еда, приготовленная из натуральных продуктов, объявляет полуфабрикаты для быстрого приготовления, к которым я порой вынуждена прибегать, настоящим ядом. К тому же все добры по отношению к Роуз, так что нет необходимости, чтобы и я проявляла доброту.
— Бедняжка Люси, — говорит Питер, и в его голосе звучит искренняя забота и печаль. Он понимает, почему я не могу проявить доброту по отношению к Роуз. Мне приходится время от времени бросать едкие комментарии по поводу ее веса и присущей ей занудности, чтобы он не забыл о них. Питер когда-то любил ее и, возможно, снова сможет полюбить. Не сомневаюсь, если бы ситуация переменилась на противоположную, Роуз была бы добра ко мне. Конечно, была бы, и это раздражает меня еще больше. Я не такая положительная, как она.
Я бросаюсь к Питеру и сажусь к нему на колени. Он открывает глаза и с удивлением смотрит на меня. Сила чувств захватывает меня, когда, взяв прядь моих волос, он закладывает их за ухо и задает вопрос:
— Чего ты боишься, Люси?
— Я? Ничего. Я никогда не боюсь, — по привычке отвечаю я.
— Нет, серьезно. Чего ты боишься? — настойчиво допытывается он.
До встречи с Питером я не боялась почти ничего в мире, фактически ничего. Но теперь меня преследует множество опасений. Я боюсь силы своей любви, боюсь, что он не любит меня так же, как я его люблю, или не любит столь же сильно, как в тот день, когда мы встретились, или так сильно, как любил Роуз. Но больше всего я боюсь разлюбить его. Если я разлюблю его, то жизнь потеряет цель, потеряет смысл. Несколько минут мы сидим молча. Питер нежно поглаживает мне спину и смотрит в глаза. Я начинаю испытывать неловкость. Я не проверяла свою косметику с тех пор, как наложила ее сегодня утром. А когда я вчера взвесилась, то обнаружила, что поправилась на два фунта по сравнению с прошлым разом. Интересно, Питер чувствует, что я стала тяжелее?
— Ты плачешь, — говорит он. Разве? Как стыдно!
— Питер, пожалуйста, не переставай меня любить, — выпаливаю я, отвечая на его вопрос, хотя и не впрямую. — Даже когда я веду себя ужасно.
— Не перестану. Мы навсегда вместе, Люси. Ты же знаешь это.
Но он уже когда-то говорил то же самое Роуз, не правда ли? Слова ничего не стоят.
Глава 32 ДЖОН
Суббота, 4 ноября 2006 года
— Я уверен, что это не совсем в вашем вкусе, — замечает Крейг, принижая свое предложение и в то же время пытаясь соблазнить. — Возможно, у вас на примете есть более привлекательные места, но мне не помешали бы лишние руки, если бы вы нашли время прийти.
Том пожимает плечами и говорит, что посоветуется с Дженни, но думает, что все будет в порядке и они смогут прийти вдвоем.
— Можешь рассчитывать на меня, — тотчас же откликаюсь я.
— Правда? — Крейг не может скрыть изумления.
— Очень даже правда, дружище. Я люблю ночь фейерверков и всегда любил.
Люблю запах сосисок в тесте и булочек с луком, мне нравятся подвыпившие подростки, путающиеся под ногами у танцующих на площадках, возникших из ниоткуда. Люблю запах горелого. Это волнующая ночь, опасная и яркая.
— Наш ночной костер будет достаточно скромным мероприятием. Несколько местных школ делят одну спортивную площадку, мы обычно все вместе устраиваем костер в поле. Будет пара аттракционов, но никаких колес смерти или американских горок.
— Понятно. Будут состязания «сбей кокос» и «поймай утку», — предполагаю я.
— Да.
— Звучит заманчиво.
Том с хитрым видом подмигивает мне, глядя поверх стакана с пивом. Он помнит о Конни, а более простодушный Крейг забыл.
Когда мы зашли на школьную площадку, не стану отрицать, меня охватили чувства волнения и приятного предвкушения, но не из-за фейерверка.
28
Бланик Маноло — лондонский дизайнер обуви, один из самых востребованных обувных дизайнеров мира высокой моды.