Всякое присутствовало в истории отечественного дворянства, оно ведь было в одном организме с народом — буквально всякое. Однако с «дворянством партийным» тут тягаться кому-либо очень сложно. Здесь — одно обнаженное палачество, хищничество да бесчестье без каких-либо проблесков совести, даже толики ответственности перед историей, судьбой народа…
Тимофей Николаевич Грановский родился в 1813 г., прожив недолго — всего-то куцых 42 года: до обидности мало, учитывая его редкую образованность, проницательный ум и крайнюю нужду в подобного рода людях при Николае Первом, да и не только Николае.
Грановский являлся одним из вождей западников, исключительно толково выявляя слабость славянофильства. Он отстаивал идею общности исторического развития России и Западной Европы, выступал против проповеди ее национальной обособленности, культурной замкнутости, подчеркивая историческую роль славянства.
За два дня до смерти, 2 октября 1855 г., он писал о славянофилах:
«Эти люди противны мне, как гробы. От них пахнет мертвечиной. Ни одной светлой мысли, ни одного благородного взгляда. Оппозиция их бесплодна, потому что основана на одном отрицании всего, что сделано у нас в полтора столетия новейшей истории…»
Правда, теперь мы имеем определенный опыт деятельности западников в России на государственном уровне — один бессовестный грабеж сытых должностей и развал Российского государства, не империи, а самого ядра нации — России.
Для ареста бывшего императора понадобились дополнительные сутки: в Могилев должны поспеть, и поспели, члены Государственной думы Бубликов, Грибунин, Калинин, Вершинин. В тот же день, 9(22) марта, бывший император покинул ставку. Прощание в ставке получилось горьким. Судорога перехватила горло последнего императора. Чтобы скрыть слабость, он круто повернулся и вышел.
Нет, не давал Бог заступничества.
Тень смерти еще раз незримым сабельным ударом рассекла тело России надвое…
Когда поезд тронулся, генерал Алексеев отдал честь бывшему государю. Когда начал подходить вагон с членами Государственной думы, генерал снял папаху и замер в низком поклоне.
В этой сцене символически отразились все противоречия одной революции, враставшей в другую, а с ними — и духовные пороки, которые превратят Россию в добычу темных сил. От генерала до мастерового она обнажала голову перед грядущим. А из него все четче и четче проступал топор. Террор взнуздывал Россию. А она не страшилась крови…
На следующий день в Царском бывшего хозяина России не сразу пустили в его дворец. Николай не подал виду и, проходя мимо охраны, отдал честь. Из группы офицеров никто не ответил. Это явилось началом цепи подлейших унижений, в которых опять-таки вывернулась напоказ холопская суть сынов России. Глумились над пленником, безропотной жертвой, глумились над тем, кому вчера поклонялись, к кому вчера ползли всем миром на карачках и славили, роняя слезы умиления…
Этим унижениям положат предел выстрелы в нижнем этаже дома Ипатьева спустя каких-то 500 дней без малого…
Николай 13-летним мальчиком стоял у гроба деда — императора Александра Второго (внука Павла Первого, павшего от бомбы Игнатия Гриневицкого). Весь загон «Народной воли» на деда — в его памяти…
Он уже был императором, когда в 1905 г. бомба Каляева разнесла в клочья его дядю — великого князя Сергея Александровича, московского генерал-губернатора.
В памяти загон… и на него, Николая Второго, организованный социалистами-революционерами… Азеф, Савинков, Карпович… Годы в напряжении: завтра смерть…[90]
Мы, Божиею милостию…
Уже к лету семнадцатого года Верховная Чрезвычайная Следственная Комиссия единодушно придет к выводу: нет оснований подозревать бывших царя и царицу в тайных сношениях с Германией и в предательстве России. Один из сопредседателей Комиссии отметит: «Государь был бесспорно совершенно чист».
Но оправдательный вердикт комиссии ровным счетом ничего не изменит в положении бывшего императора. Комиссия — это ведь не суд народа, на который так напирают большевики и левое крыло демократии. С момента ареста Николай и его семья явились заложниками революции. Так или иначе к их жуткому концу приложили руки и Милюков, и Керенский, и непосредственно — Ленин, Свердлов, Голощекин, Белобородов, Юровский и отряд славных екатеринбургских пролетариев и чекистов.
Без этой крови обойтись нельзя было. Виноваты в том, что вы есть, — существует такая категория вины. Своего рода жертвоприношение. Убьют, выпустят кровь — и должно всем полегчать.
90
Только случайность спасла от гибели монарха в 1908 г. — на флотском смотру он должен был быть убит. Об этом сказ впереди.