Не исключено. Патушев приписывал себе то, чего не было, и его история приплутала ко мне в вольной передаче сочинителя. И все же… кое-что заставляет относиться к его рассказу вполне серьезно. Скорее всего, фамилия Патушев не его родная, как и, скажем, моего отца: коренной воронежец, он родился под фамилией Власов, а похоронен Владимировым. Этого потребовала служба в разведке (он был одним из крупных военных разведчиков на Востоке в годы второй мировой войны). О нем я рассказал в своей книге «Особый район Китая», изданной в 1973 г. издательством АПН…
В этом гнусном деле Патушев оказался как бы первопроходцем. Есть все основания предполагать — убийство бывшего великого князя Михаила Александровича и, можно сказать, безразличие страны (до великого ли князя было, когда гибель грозила едва ли не каждому русскому) убедили Ленина: подобное вполне сойдет и со всеми Романовыми. Бывший великий князь Михаил убит за четыре дня до событий в доме Ипатьева. За это время Ленин убедился: ничего особенного не стряслось. Концы спрятаны, а уж тут и за Россию можно приняться…
Младший брат Николая Второго Михаил Александрович был арестован в Гатчине в феврале 1918 г. Местом ссылки была назначена Пермь. За ним последовали его секретарь Николай Николаевич Джонсон, камердинер Челышев, шофер Борунов и повар Метревели.
В ночь с 12 на 13 июля великий князь Михаил Александрович, Джонсон, Борунов около полуночи были подняты с постелей в гостинице тремя неизвестными и увезены…
27 января 1918 г. в Ташкенте пал под пулями чекистов великий князь Николай Константинович, высланный туда еще Николаем Вторым и не желавший иметь ничего общего с Романовыми. В январе 1919 г. в Петрограде, во дворе Петропавловской крепости, были расстреляны великие князья Павел Александрович, Дмитрий Константинович, Николай Михайлович и Георгий Михайлович.
Всего, таким образом, оказалось уничтожено 18 представителей рода Романовых[111]. До остальных дотянуться не представилось возможным.
В предположительном списке участников расправы над царским семейством имена бывших военнопленных — а тогда уже чекистов — Лайоша Хорвата, Ансельма Фишера, Эмиля Фекете, Имре Надя, Андраши Вергази (Вергаши)…
Бытовало предположение (весьма шаткое, не предположение, а слух), будто Имре Надь — это бывший премьер-министр Венгрии…
Это о нем, Имре Наде, возглавившем революционное правительство Венгрии, парижская газета «Экспресс» писала 9 ноября 1956 г.:
«1 ноября правительство Надя проявило явную растерянность. Не имея практической власти, оно делало уступки как правым, так и левым… Разбушевавшаяся толпа дико свирепствовала, и работники политической полиции были не единственными, кто подвергся линчеванию…»
Венский корреспондент лондонской «Таймс» в номере от 3 ноября сообщал:
«В прошлую субботу (27 октября 1956 г. — Ю. В.) вопрос заключался в том, как далеко может пойти мистер Надь в удовлетворении требований революции. Вчера он пошел на уступки по всем линиям…»
За «уступки по всем линиям» Имре Надь почти тут же был повешен по приговору нового правительства Яноша Кадара, за которым стояли оккупационные власти Советского Союза. Его умертвили во дворе главной будапештской тюрьмы.
Но как далеко он отважился уйти по линии своей жизни, стало известно лишь спустя 34 года.
19 июня 1990 г. газета «Известия» поместила следующий материал:
«В этом году годовщина казни бывшего премьер-министра Венгрии Имре Надя и его ближайших соратников, осужденных за участие в событиях 1956 года, отмечалась без шумных демонстраций.
Венгерской прессой, которая год назад буквально возвеличивала Имре Надя, также было уделено незначительное место годовщине. На этом фоне большое внимание привлекла публикация печатного органа ВСРП — газеты «Сабадшаг», в которой был обнародован ранее не публиковавшийся доклад генерального секретаря ВСРП К. Гроса на сентябрьском пленуме ЦК ВСРП 1989 года.
Как явствует из доклада, основанного, по сообщению Гроса, на подлинных документах, представленных в его распоряжение советской стороной, начиная с сентября 1930 года, вскоре после приезда в эмиграцию в Советский Союз, И. Надь становится агентом ОГПУ-НКВД, о чем свидетельствует его письменное обязательство. По словам К. Гроса, с 1930 по 1941 год, до начала войны, И. Надь (агент под № С-122) особенно активно сотрудничал с ОГПУ-НКВД. На основании его показаний и донесений, в которых фигурировали в общей сложности около 200 человек, десятки людей, в том числе венгерские, немецкие, польские эмигранты, были арестованы и осуждены. Позднее многие из них были реабилитированы».