Переводчик несколько раз предлагал воспоминания Троцкого — я отвечал: «Нет!» Уже тогда я видел окружающий мир, как бы пронизанный во всех направлениях людьми КГБ. Ведь общество пронизывал страх перед тайной службой, беззащитность перед ней. Что жизнь у нас ничего не стоит, это я в свои 25 лет усвоил прочно.
Думаю, тогда чтение Троцкого могло принести многое, сейчас — я испытал разочарование. Стоять у огня таких событий и столь бледно дать их оттиск, порой даже дилетантски бледно. Словом, я встретился с богом-громовержцем революции через 30 лет. Так, от главной работы оказались отсеченными десятки ценнейших источников. К серьезным выводам, порой основополагающим, пришлось брести на ощупь, порой по косвенным свидетельствам, замечаниям, однако чаще всего — совершенно самостоятельно. Это и укрепляло, и ослабляло работу. Появлялось нечто свое, но в отрыве от мировой науки и мысли такие работы не делаются. Однако в этом присутствовала суровая необходимость, это выводило из игры, целиком нейтрализуя, центральную силу разрушения — КГБ. Ту самую силу, которая столь чудовищно перепахала, исказила душу и плоть России. На каждом русском ее след — не отделаться, как родимое пятно, можно только выжечь, как татуировку, и то не в каждом случае…
Есть над чем поразмыслить товарищу Троцкому.
7 августа на Восточном фронте скошен осколком комиссар Западной Сибири товарищ Усиевич. Горькая утрата для партии, поищи таких. То-то и оно…
10 августа белые в Казани (они оставят ее ровно через месяц). Дрожит, колеблется вся ниточка фронта по Волге. Вот-вот осадят красные отряды (конечно, отряды — куда им до классово сознательной армии), а там… Москва! 500–800 верст — и первопрестольная! На каждом фонаре по большевику — и колокольный звон!..
Именно в этих боях за Казань прославится и белый генерал Вержбицкий, но выше всех имен взметнется имя Каппеля.
Дни и ночи Лев Давидович в работе. Сколотить штаб и штабы, укрепить красные части, чтоб не драпали и не поднимали на штыки своих комиссаров. Наладить снабжение, подать боеприпасы. Колдуют военспецы над картами, чертят стрелы, мастерят удары по белому воинству. В адском кольце республика!
И сломил Лев Давидович ход событий, поверила, двинулась за ним армия. Сбил он из полуразложившихся и митингующих отрядов настоящую армию.
23 августа чехословаки оставили Красную Горку, Николаев и Ново-Спасск.
6 сентября советские газеты сообщили о том, что жизнь Ленина вне опасности.
9 сентября красными взяты Грозный и Уральск.
10 сентября Троцкий в бронепоезде въехал в Казань. По случаю взятия Казани Кремль в Москве украшен красными флагами.
12 сентября пали Симбирск и Вольск. Ура Ленину и Троцкому!
16 сентября на заседании ВЦИКа принят декрет об учреждении знака отличия — ордена Красного Знамени.
Ян Фабрициус (1877–1929) до окончания Гражданской войны получит четыре таких ордена и еще Почетное оружие. Фабрициус командовал бригадой в боях против Юденича, Деникина и белополяков. Погиб в авиационной катастрофе…
Московские газеты оповестили православных: товарищ Ленин выздоровел и 17 сентября впервые после ранения присутствовал на заседании ВЦИК. Громовым «ура» отозвалась бедняцкая Русь! Наш вождь! Замоем кровью муки вождя!..
Давят красные полки.
3 октября красные уже в Красноуфимске и Елабуге, 4 октября — Сызрани, 7 октября — Самаре, 16 октября — Бугульме, 29 октября — Бугуруслане[134].
Белочехи пятятся, оглядываются: как бы к Тихому океану поближе, а там на корабли — и домой…
Дивизия, которой командовал Василий Иванович Чапаев, после его гибели получила наименование Чапаевской. Она освобождала от колчаковцев Уфу и Уральск, а после и Киев от «белополяков». Ее бойцы с беззаветной храбростью сражались в 1941–1942 гг. в осажденных Одессе и Севастополе против немцев и румын.
Впитывает землица кровь. Много крови. Земле без разницы — русская, татарская, чешская или словацкая. Без счета закапывают людишек: ни креста, ни красной звездочки — степь да остервенелые потные рожи…
Однако накладочка выйдет у красных. Ослабят свой боевой натиск с холодами, а белым это «в масть»: выберут в вожди Колчака, приведут в порядок полки и дивизии — и ударят. Уж как пожалеет Лев Давидович: не додавил белую гадину в ту осень! Еще бы чуть-чуть подпереть… Но то не его вина. Не сходилась обстановка. Восстания по тылам. Опять же бойцы измучились, оборвались, обовшивели. Словом, медленнее пошли красные полки, а местами и вовсе начали останавливаться. Оно и понятно: живые ведь люди.
134
Кряжин В., Павлов Б. Два Красных года, ноябрь 1917 г. — ноябрь 1919 г. Хронология Пролетарской Диктатуры. М., 1919. Это одна из книг, которых, по-моему, больше не водится в природе. У меня экземпляр с печатью: «Книга Показательной выставки „Центропечати“». Здесь и дальше даты приводятся преимущественно по данной книге.