ноября 1918 г. в газетах опубликовано постановление ВЦИК о ВЧК и местных ЧК. Отныне при данных организациях формируются особые вооруженные отряды.
Это всё попытки придать законность неограниченному революционному террору.
На Южном фронте белые армии под общим командованием Деникина тоже трогаются в наступление, пусть еще робкое. Восточный фронт красных вынужден делиться с южными войсками. Белые 25 декабря 1918 г. захватывают Пермь, 31 декабря — Уфу. Первый Советский полк и ряд других частей почти в полном составе переходят к белым…
Чу, запах крови!
Для расследования причин падения Перми на Восточный фронт спешно выезжают Сталин и Дзержинский. Вообще Мундыч и Сталин жили душа в душу — никаких разногласий: ни Боже мой! Это у Мундыча с Лениным — случались, а со Сталиным — никогда. Ценил Сталин в Дзержинском горячую убежденность в общем тяжком деле сокращения народонаселения республики.
Теперь Восточным фронтом командуют С. С. Каменев (не путать с Львом Борисовичем Каменевым), члены Реввоенсовета И. Т. Смилга, С. И. Гусев и И. Н. Смирнов. На 1400 километров фронт: от Камы до Уральска.
Белые продолжают энергично атаковать на Архангельском направлении. С 18 ноября 1918 г. их верховный вождь — адмирал Колчак.
Цель адмирала — выйти на соединение с войсками Северной области, возглавляемой генералом Миллером. Там запасы снаряжения, доставленного союзниками в Архангельск и Мурманск. Кроме того, соединение обеспечит стратегически выгодный единый антибольшевистский фронт от Финляндии до Туркестана включительно. И эта цель почти достигнута. В районе Котласа вот-вот сойдутся разъезды армий Миллера и Колчака. Ни на один день не обрывается радиопереписка между генералом и адмиралом.
Иоаким Иоакимович Вацетис, как и первый Верховный главнокомандующий белой армии генерал-лейтенант В. Г. Болдырев, родился в крестьянской семье, что тоже никак не помешало ему стать офицером и закончить в 1909 г. Академию Генерального штаба. В мировую войну продвинулся до полковника. С апреля 1918 г. — первый начальник дивизии[137] латышских стрелков — самого крепкого и боеспособного соединения Красной Армии. Со 2 сентября 1918 г. и по 9 июля 1919 г. — первый Главнокомандующий всех Вооруженных Сил Республики.
Командарм второго ранга Вацетис был отмечен расстрелом через 18 лет после адмирала — 28 июля 1938 г. Не осталось даже следов от рода Вацетисов, всех перетолкла утроба «женевской» твари. А ведь как славно командовал гвардией революции — латышскими стрелками!
Черной птицей скользит над Россией «женевское» чудище. Непременно каждого мазнет тень: нет ни одного, мысли которого не были бы ему известны. И едва ход мыслей берет в сторону от рельсовых путей ленинизма, уже не выпускает чудище такого человека из виду, чертит погребальные круги, пока камнем не падет и не выдернет из общего хода жизни. Ловок и бесшумен этот удар — никто толком и не углядит.
Не терпит чудище ничего своего в людях: чтоб все было только от него, и непременно привычное, общее, заученное. Каждому заглядывает в глаза — и все вымеривает человечка, вымеривает…
Но особенно не любит, когда человечек уже — человек, то есть выше и сильнее его, чудища.
Когда человек выше и сильнее, чудище бьет вмертвую. Тут всегда особый азарт и особый счет.
Когда группа людей превосходит чудище в силе духа и решимости держаться своих убеждений, оно предпримет все, дабы выбить всех до единого. И ни строчки памяти о них, ни платочка или там пуговки. Дематериализуются люди, отступают в небытие.
Нет и не существует для «женевского» чудища уважения к чужим взглядам и убеждениям, впрочем, научено оно и другим способам уничтожения людей независимой мысли: бытом, безгласием, забвением. Человек независимой мысли теряет себя, мельчает без обращения к людям и без отзвука своим мыслям. Почти никто не выстоял против уничтожения глухой изоляцией и забвением. Тенью вся жизнь вокруг, и ты вроде — во сне. И стирает тебя быт, все сходит на сон, неверие и самоизмельчание…
Но к Иоакиму Иоакимовичу это не имело ни малейшего отношения. Натужно, упорно сворачивал Иосиф Виссарионович зрение и мысли народа — при чем тут революционные заслуги? Ну не подпадали целые категории людей под будущее. Ну роспись такая! Новых людей ждали к жизни — сколько для этого старались! Вот-вот поколениями пойдут!
И не ошиблись, пошли. Все, как по Ленину, — шагнули в светлое завтра. И отныне у всех была одна должность — посмертный раб, навечно раб.