По распоряжению Василия Георгиевича Колчак прибыл к нему с докладом.
«Свидание его и английского полковника Уорда с Гайдой, Пепеляевым и Голицыным, конечно, было подготовлено заранее и не без ведома их омских друзей, — сводит в дневнике заключения Василий Георгиевич. — Из длинного разговора с Колчаком я еще раз убедился, как легко поддается он влиянию окружающих. Он… соглашался с гибельностью и несвоевременностью каких бы то ни было переворотов. Он или очень впечатлителен, или хитрит…»
Как пишут советские историки: монархическо-белогвардейская Сибирь звала на трон Колчака. Заговор плели Пепеляев, Сыромятников и Михайлов.
Виктор Николаевич Пепеляев был преподавателем и депутатом IV Государственной думы от Томской губернии[149]; собой — рыхловато-толстый, в пенсне и при зычнейшем голосе, который весьма пригодился в буйном Кронштадте, где он справлял обязанности комиссара Временного правительства.
Виктор Николаевич выделялся отнюдь не преподавательским властолюбием и напористостью, кроме большевиков, ненавидел керенщину и эсеров, впрочем, не столь люто.
Себя он вполне мог назвать так: член Восточного отдела ЦК партии кадетов. Свою партию ценил и служил ей верой и правдой. По разумению кадетов, к свободам можно было прийти без резни и насилий, но большевики столкнули Россию в омут междоусобиц.
До своих сибирских похождений Виктор Николаевич живал и в Москве и ничем не бросался в глаза. Во всяком случае, никто не мог ткнуть в его сторону пальцем и брякнуть: «Эвон будущий премьер-министр Колчака». И протруби Господь Бог подтверждение, москвичи вряд ли поверили бы. Ну обычнейший из обывателей. Но и то правда, премьером пробыл недолго. Указ о его назначении Колчак подписал 23 ноября 1919 г. И двух месяцев не пройдет, как Виктор Николаевич загремит в тюрьму, а из тюрьмы — на расстрел вместе с адмиралом.
В Сибирь Пепеляева отрядило руководство кадетской партии. Ему надлежало завязать отношения с Колчаком и предпринять все для продвижения его в диктаторы — такова воля ЦК партии.
Виктор Николаевич представлял еще и «Национальный центр», одним из самых деятельных членов которого являлся. Там тоже чтили гордого адмирала. Так что не существовало никаких разночтений.
Вообще Виктор Николаевич очень верил в свободу.
И еще он вел дневник. Тогда в чести были дневники. Они не уличали авторов, и за них не давали сроки. Вели дневники гимназисты, поэты, генералы и даже государь император. И, как правило, после Октября семнадцатого все эти дневники залегли в сейфе различных отделов чека, откуда при необходимости и соответствующей подработке предстают на публичное посрамление. Удобно ведь — человек там, можно сказать, голый. Только вычеркни кое-что для правильного восприятия читателями — и набирай откровения на типографской машине. Ну, саморазоблачения — высший сорт!
Полковник Сыромятников служил квартирмейстером Сибирской армии, а Михайлова знали в Сибири за удачливого дельца и влиятельного общественного деятеля. Он был самым что ни на есть законным сыном известного народовольца Михайлова.
Несомненно, помогали сочинять переворот английские друзья вице-адмирала. Это уж точно: полковник Нельсон и капитан Стевени себя не жалели. Недаром Уинстон Черчилль заявит в палате общин летом 1919 г.: это мы вызвали к жизни адмирала Колчака.
Стевени в 30-е годы будет руководить английским разведывательным центром в королевском Афганистане. Почитай, все главные басмачи окажутся в друзьях. Вполне возможно, и рассказывал самым любознательным о Москве. Сколько ж он пожил в первопрестольной! По-русски мог чесать и выражаться, как вагоновожатый. Вот уж были мастера!
Чехов и словаков при перевороте нейтрализовал генерал Нокс. Он прямо заявил генералу Сыровому, что англичане не допустят никаких действий против Колчака. В подчинении у Нокса находился и полковник Уорд, лично опекавший Колчака.
Василий Георгиевич набросал весьма выразительный портрет английского генерал-майора:
«Нокс, тайно мечтавший об осуществлении у нас небольшого еврейского погромчика, с другой стороны, предлагал нашим иерархам и здешнему Сергию и омскому Сильвестру открыть нового Христа для народного воодушевления. Кощунство или презрение к нашему народу?»
Исполнение заговора было возложено на омских офицеров. Они к тому времени, можно сказать, изнывали: сколько эсеров и меньшевиков вокруг! Ну не видели разницы между большевиками и эсерами — те и другие для них крещены «Интернационалом». Ну? Пора вешать…
149
Томскую губернию в Думе представляли четыре депутата, в их числе и уважаемый Виктор Николаевич. Его родитель, Николай Михайлович, в канун мировой войны в чине генерал-майора командовал 2-й бригадой в 8-й Сибирской стрелковой дивизии.