Через два месяца барон добавит к этой характеристике своего рода запись-предостережение:
«Знающие Гайду говорят, что он не простит адмиралу своей отставки и что адмирал делает большую ошибку, разрешив ему ехать через всю Сибирь вольным человеком (и Гайда оправдает эти опасения попыткой мятежа во Владивостоке. — Ю. В.)».
Эсерами попроще за несколько недель набили губернскую тюрьму, и никому в голову не пришло отправлять их за границу вслед за партийным начальством. Среди арестованных оказался и Флор Федорович Федорóвич.
Казни полыхнули 22 и 23 декабря без ведома адмирала — ну накипело у господ офицеров! Режут большевики по всем губерниям бывших имущих мужского и женского пола и вообще несогласных — и никому нет пощады, одна кровь, горе и вообще экспроприация! И эти… Черновцы, как и большевики, тоже ведь социалисты, мать их разберет! И письма им рассылают с приказом бить офицеров при каждом удобном случае!..
— Залпом, братцы! Пли!.. Мать их, меньше будет заразы! Давай новых, унтер-офицер! А ну, рыла бодрее, господа социалисты! Кто православные, крестись!.. Залпом, ребятки… пли!.. Parfaitement agi![153] А ну, добить того… с бородой, мать их всех с Лениным, Троцким и Черновым! Что, дядя, не вкусно?!
И не было тем молодцам разницы — ну на просвет все одинаковы: и Ленин, и Троцкий, и Чернов!
— Просто светлейшее зрелище. Заводи их правым плечом, братки! Да на кой ляд стрелять? В штыки! Да христопродавцы они!..
Не ведал Правитель того Федорóвича и не интересовался, а напрасно, ох, как зряшно! Потому что уцелел этот Флор Федорóвич — просто забыли взять из камеры, ну запамятовали, дело-то горячее, а главное — до зарезу нужное! А ведь член ЦК партии социалистов-революционеров, свой у самого Чернова! Такого только и ковырнуть штыком, ан нет, уберег свои мяса, дождался законности, был освобожден и утек в Иркутск, где ровно через год — 24 декабря — чудом избежал нового ареста и такого неприятного свидания, как голышом на ледяной корме «Ангары» с пьяно-озорным казаком Луканом…
Нет, по справедливости должен был Флор Федорóвич стать православным святым — ну изводить себя постами и молитвами!
— …Эх, сюда бы еще и Керенского — эту коровью задницу! В распыл бы этот интернационал — и жить России по-человечески!..
Съезд членов Учредительного собрания, осевший в Екатеринбурге, оказался не в состоянии противодействовать перевороту в Омске. 20 ноября он был разгромлен офицерским отрядом. Были убитые.
Чернова, Вольского и др. арестовали и отправили в Уфу, где на арестованных был совершен новый налет…
Не все эсеры легли под пулями и штыками в те смутные для них дни. Кое-кому удалось скрыться или привычно нырнуть в подполье, дабы после сгинуть в тюрьмах при Ленине и Сталине. Там уже освоили свой, «женевский» счет на жизни…
Именно так: фатально не везло социалистам-революционерам. В советской России их ловили и расстреливали, а за линией фронта белые глушили дубинками. Что ж это за убеждения: нам они в омерзение и белым не в меньшей степени? Ну наладить бы в таком разе на месяц-другой мир с белыми — и перетопить, передушить этих самых эсеров! Само собой, и меньшевиков. Ну очистить мир от социалистов, чтоб вообще ни одного! И по справедливости: зачем они при наличии нас, большевиков?..
По мнению Гинса, эсеры, как кроты, взрыхляли почву для большевиков. До семнадцатого года эсеры являлись первой по численности революционной партией России и понесли самые значительные потери. А власть в итоге перепадает большевикам! И везде так, в малом и большом. Не удавалось им организовать революцию на свой лад — и не могли, ибо не сознавали: Россия как раз и не способна быть демократической. Не может она без диктатуры повседневной, будничной — это от ее существа и духа. Ну угадали основоположники «женевского» чуда, ну в самую душу зыркнули, когда назначили диктатуру на всю эпоху революции и мирного развития, включая и коммунизм. Ну самая родная это власть, потому что народная!
В определении к России я так сознаю народную власть: это такая, когда что хотят с народом, то и делают — ну народная и есть…
И крушили всех этих российских социалистов и демократов диктатуры слева и справа, да такие — забегай еще левее и правее, а все одно: жуть!