Уорд восстанавливает в книге картину приезда в Тюмень 7 апреля 1919 г.:
«Эти рабочие видели в правлении большевиков какой-то ужасный кошмар. Они не могут ни о чем заботиться, если вы их не успокоите на этот счет. Настолько ужасен был сон, от которого они проснулись, в сравнении с цветистыми обещаниями, ими полученными, что я готов думать, что даже Ивана Грозного они встретили бы как спасителя…»
8 апреля 1920 г. пленум ЦК РКП(б) формирует главные органы власти Сибири.
Он постановляет:
«Утвердить Сибревком в составе, предложенном тов. Смирновым, с распределением по отделам:
1) Военный комиссариат — т. Шорин.
2) Земотдел — Соколов.
3) Внутренних дел — Косарев.
4) Наркомпуть — Ковылкин.
5) Контроль — Пайкис.
6) Труда — Бахутов.
7) Совнархоз — Шотман»[164].
Председатель ревкома — И. Н. Смирнов. Этот же пленум утверждает Смирнова председателем Сибирского Бюро ЦК РКП(б).
На заседании ЦК РКП(б) 13 апреля 1919 г. среди прочих обсуждался вопрос о дезертирстве из маршевых рот и отдельных частей (драпают мужички почем зря, что им власть Советов!).
Товарищ Ленин докладывает тезисы товарища Склянского. «Необходимо, чтобы местные партийные организации включались (очевидно, «включали». — Ю. В.) в каждый эшелон по несколько товарищей специально для сопровождения до места назначения. Такой опыт, произведенный в Туле, дал хорошие результаты…»
Пленум ЦК постановляет 11-м пунктом:
«Все ведомства должны мобилизовать до 200 коммунистов, списки должны быть составлены главою ведомства, и назначаемые должны быть предупреждены, что в случае неявки будут арестованы».
…Вот-вот Восточный фронт прохудится, и белые хлынут к Москве и Петрограду. Еще немного — и Республика рухнет.
Ввиду критического положения Первая и Пятая армии с 13 апреля «переходят в оперативное подчинение командующего Южной группой товарища Фрунзе».
О Фрунзе есть несколько строк и в воспоминаниях Троцкого: «Фрунзе был серьезной фигурой. Его партийный авторитет, благодаря каторжным работам в прошлом, был выше, чем молодой еще авторитет Склянского (заместителя Троцкого по Реввоенсовету Республики. — Ю. В.). Фрунзе обнаружил, кроме того, во время войны несомненные способности полководца…»
11 апреля 1919 г. ЦК РКП(б) обращается к партии:
«Победы Колчака на Восточном фронте создают чрезвычайно грозную опасность для Советской Республики. Необходимо самое крайнее напряжение сил, чтобы разбить Колчака.
Направить все усилия… для привлечения более широких слоев рабочего класса к активному участию в обороне страны.
Все силы партии… должны быть мобилизованы немедленно, чтобы именно в ближайшие дни, без малейшего промедления мобилизации, декретированной Совнаркомом 10 апреля 1919 г., была оказана самая энергичная помощь.
Надо в особенности добиться уяснения всяким и каждым мобилизуемым, что немедленная отправка его на фронт обеспечит ему продовольственное улучшение, во-первых, в силу лучшего продовольствия солдат в хлебной прифронтовой полосе… в-третьих, вследствие широкой организации продовольственных посылок из прифронтовых мест на родину семьям красноармейцев.
В прифронтовых местностях, особенно в Поволжье, надо осуществить поголовное вооружение всех членов профессиональных союзов, а в случае недостатка оружия — поголовную мобилизацию их для всяческих видов помощи Красной Армии, для замены выбывающих из строя и т. п.
Не ограничиваться обычными приемами агитации, лекциями, митингами и пр., развить агитацию группами и одиночками рабочими среди красноармейцев… чтобы каждый… участвовал в обходе домов для агитации…
…
По отношению к меньшевикам и эсерам линия партии, при теперешнем положении, такова: в тюрьму тех, кто помогает Колчаку… Мы не потерпим в своей республике трудящихся людей, не помогающих нам делом в борьбе с Колчаком.
Надо напрячь все силы, развернуть революционную энергию, и Колчак будет быстро разбит. Волга, Урал, Сибирь могут и должны быть защищены и отвоеваны».
На исходе апреля Колчак наносит поражение красным на Уральском направлении. 22-я дивизия красных разгромлена под Горячинском и Лбищенском и отступила в Уральск. Сам Уральск осажден.
До критического ухудшается положение красных на Бугульминском и Чистопольском участках фронта.
«Ни один ни чешский, ни итальянский, ни французский, ни вообще какой-нибудь союзный солдат не дали ни одного выстрела после того, как адмирал Колчак принял на себя высшее командование», — пишет в своей книге воспоминаний Джон Уорд.