– Я не знаю, – снова ударилась в слёзы Амишка.
– Ну допустим, не снимал и не выболтает. Тогда могут спалить врачи.
– Какие врачи?
– Ну вот так… Наша родственница в городе сына женила. Все довольны, месяц проходит, и тут встречает она знакомую, которая гинекологом работает. Знакомая стала поздравлять, выспрашивать, откуда взяли невестку, как зовут. И в разговоре выяснилось, что эта невестка – клиентка её собственная, приходила к ней на гименопластику. Ну родственница наша взбеленилась, побежала домой и невестку за волосы вышвырнула. Та ещё беременная оказалась, но ребёнка наши родственники не признали, потому что неизвестно ещё от кого.
– А родители её назад приняли? – полюбопытствовала я.
– Конечно, нет! Пришлось ей в Ростов ехать или в Астрахань, новую жизнь начинать.
Амишка лежала потерянная и разбитая. Уж её-то, домашнюю любимицу, сложно было представить вышибленной из уютной колеи, без друзей и знакомых.
– Вот бывают же некоторые, – произнесла она тихо и медленно, останавливаясь, чтобы сглотнуть подступающий к горлу комок, – как та проститутка Анжела. Гуляют себе, ездят голые в чужих машинах, пропадают в ночных клубах, а потом, как ни в чём не бывало, закроются и выскакивают второй или третьей женой…
– Ты закрытых по ней не суди, – нахмурилась Аида.
– Да я не об этом. Просто везёт таким наглым. А я что, я по любви ошиблась. Поверила…
Я тоже вспомнила Анжелу, дочку разведённой уборщицы, подрабатывавшей в поселковой тюрьме. О ней и вправду с восторгом судачил весь посёлок. По слухам, Анжелу ещё в юности соблазнил сам Халилбек, а после она пошла по рукам, совсем не стыдясь своего занятия. Я встречала её хохочущей то на утонувшем в грязи Проспекте, на заднем сиденье набитого молодцами автомобиля, то возвращающейся из города по главной дороге под улюлюканье всех встречных, почему-то пешком, в короткой юбке и с призывной улыбкой.
– А что, Анжела закрылась? – не удержалась я от вопроса.
– Да, – всхлипывала Амишка. – И какой-то важный взросляк взял её второй женой, приезжает к ней иногда.
– Не может быть! – Мысли у меня путались. – Может, и тебе закрыться?
– Патя! – разозлилась Аида. – Астауперулла[15], что ты такое говоришь! Если Амишка закроется, то не потому, что шалава Анжела так сделала.
Я услышала смех и вздрогнула. Амишка истошно фыркала, стучала ногами и руками по кровати. Сквозь смех она пыталась что-то выговорить, но мы ничего не могли различить. Аида снова сбегала за водой.
Бедняжка успокоилась на секунду – и снова разрыдалась.
– Что ты там бурчала? Перестань реветь и объясни. Мне же к ребёнку пора, – увещевала Аида.
– Я просто думаю, – снова зарылась в подушку Амишка, – что меня придётся насильно мужчинам впаривать, в довесок. Или как эту, помните, Сидратку.
– Какую Сидратку?
– Неужели не помните Сидратку? Они жили у станции. Сестра старшая у неё была очень красивая, а сама Сидратка косоглазая, тощая и на лицо страшная. Хотя и добрая.
– И что?
– И вот приехали сваты из Хасавьюрта, засватали старшую сестру. Ту, которая красавица. А в день свадьбы мама невесты вместо старшей дочери подсунула Сидратку, потому что иначе бы никто её не взял. Под фатой не разобрались, не заметили.
– А потом что? Назад прислали?
– Нет, оставили в Хасавьюрте. Свекровь над ней пять лет издевалась, пока Сидратка ей внука не родила. Она же добрая была, в конце концов к ней привыкли, полюбили. Говорят, муж её, как королеву, на руках теперь носит.
– Вот видишь, – заулыбалась я, – хороший конец.
– А вообще, – серьёзно заговорила Аида, – у людей такие проблемы, не дай Аллах. По сравнению с этим твоя вообще ни слезинки не стоит.
– Ничего себе, Аида! У меня разрушена жизнь.
– Перестань, да, Амишка, лучше вспомни про Зарипат.
Я, конечно, стала вытягивать сплетни про Зарипат. В прошлом она была известной в посёлке певицей, довольно разнузданной в поведении. Могла задержаться в городе, в ресторане, уехать из ресторана с мужчиной-поклонником, но голос у Зарипат был настоящий, и люди его ценили. Несколько лет назад эта певица вышла за соблюдающего мусульманина, который запретил ей петь, выступать и даже слушать музыку. Сменила декольтированные платья на балахон, родила друг за другом нескольких детей и совсем затихла.
– Ты не знаешь? – удивилась Аида. – У Зарипат обнаружили рак, и она сейчас в больнице, уже в предсмертном состоянии.
– А муж?
– Мужа сразу после твоего отъезда посадили за экстремизм.
– Ах да, мне же мама рассказывала.
– Ну вот, он теперь в тюрьме, а она умирает. Так детей жалко, ама-а-ан. Но это ещё не всё. Пару дней назад несчастная такое отчебучила! Весь посёлок обсуждает.