К а з и. Ты танцевал на свадьбе деда?!..
Все смеются.
У а р и. Да, да… И что ж тут смешного?
С а ф и. Ну ладно, ври.
М а д и н а т. Да только в меру.
В с е. Ну, ну… дальше.
У а р и.
Да нет, смешно… чтоб дед женился…
И чтобы я не станцевал?!
Он на меня бы обозлился.
Я потому чуть-чуть приврал.
Смех.
И зажил дед, джигит наш бравый,
С своей красавицей женой.
Они достойны были славы
В родном ауле под горой.
Катилась жизнь их год за годом.
Во всем согласны и в любви,
Дед дружно жил со всем народом,
Как с вами дружит ваш Уари…
С а ф и. Расскажи, как они разводились?
У а р и. Дойдем и до развода. Только, чур, никому не рекомендую доходить до развода. Согласны?
Г о л о с а. Согласны. Давай дальше!
У а р и. Есть дальше. Прошу внимания!
…Однажды дед сидел с друзьями
В просторной хижине своей,
Бабуся ж нежными словами
Шепнула деду: «Меньше пей!»
Нахмурились у деда брови,
Сверкнул у деда злобой взор.
Он в этом, хоть и нежном, слове
Почувствовал большой позор.
«Ты это мне?! — вскричал он грозно. —
Меня позорить средь друзей?!»
Жена хоть умоляла слезно,
Но грозно он ответил ей:
«Оставь мой дом! Оставь немедля.
Не надо мне жены такой!
Накидывать на шею петлю?
Командовать здесь надо мной?
Возьми любую вещь из дома
И уходи, оставь меня!»
И крик его сильнее грома
Разнесся среди бела дня.
«Уйду… но выпей на прощанье…»
И дед мой пил, все пил да пил…
Его и гости угощали,
Пока хмель деда не свалил.
Постлав в арбу свою перину,
Она впрягла в нее быков,
Забрав и спящего детину,
В дорогу двинулась без слов.
Спит дед в арбе, храпит безбожно.
А рядышком сидит жена.
Везет по кочкам осторожно,
Ждет пробужденья ото сна.
Проснулся дед. Глазам не верит…
Арба… а на перине он…
С женой своей куда-то едет…
Куда? Зачем? Неужто сон?
На бабку смотрит с удивленьем,
А та с улыбкой на него.
И наконец он с нетерпеньем
Спросил: куда везет его?
«Меня прогнал ты. Мы в разводе».
«А я зачем тут, на подводе?»
«Ты разрешил, чтоб я из дома
Все, что люблю, с собой взяла.
И, выполняя твое слово,
Тебя с собой я увезла.
Ну есть ли что тебя дороже?!»…
И тут-то дедушка поня́л.
И с криком: «Для меня ты тоже!» —
Вот так он бабушку обнял!
Быстро обнимает Сафи. Крик, всеобщий хохот.
Г о л о с а. Давай концовку.
У а р и.
Да что конец, конец тут ясен.
Не правда ль? Что ни говори,
А главное, пример прекрасен
И для Сафи, и для Уари!..
Общий смех.
В с е. Спасибо тебе, Уари, за хорошую небылицу!
Все поднимаются на курган. Мадинат, Сафи и Муради разводят небольшой костер на вершине кургана. Мари играет на гармошке, все слушают. Кази отходит и стоит в стороне, не спуская глаз с Мадинат.
Н и н а. Кази, почему ты один и такой печальный?
К а з и. Нет, мне хорошо. Посмотри, как красиво огонь освещает Мадину…
Н и н а. Ты смотришь на мою сестру? Может быть, я тебе помешала?
К а з и. Ветка вспыхнула… Теперь она совсем золотая…
Н и н а. Ветка или Мадина?
К а з и. Нина, она вчера долго танцевала с Саудженом?
Н и н а. По часам не смотрела. Я сама танцевала с одним парнем из соседнего села. И знаешь, как он меня называл? «Солнце моей души», «Звезда очей моих»… Правда смешно? Как-то по-старинному.
К а з и. А как Сауджен называл Мадину?
Н и н а. Почем я знаю, мне было не до них. Кази, я хочу тебя спросить… Вот вчера дома спорили, похожа я на Мадину или нет? Как по-твоему?
К а з и. Право, не знаю.
Н и н а. По-моему, нет. И я вовсе не хочу быть на нее похожей. Кази, ну что здесь стоять… Пойдем обойдем вокруг кургана.
К а з и. Пойдем.
Они медленно удаляются.
А в свободное время Мадина что делает? Читает?
Н и н а. Дзыгка[1] кушает!
вернуться
Дзыгка — десертное блюдо из свежего сыра.