Но Колка оборвал друга:
— Язык у тебя такой, — и тоже показал на свою руку. — И как мокрая тряпка на ветру: шлепает во все стороны.
— Не веришь, да? Не веришь? — оскорбленный Урьюн подступил к Колке. — Если я вру… Если я вру… — Что-то подкатило к горлу, и голос сорвался.
Колка понял, что напрасно обидел Урьюна. И, чтобы как-то сгладить свою вину, спросил:
— На самом деле такая птица?
— Я сказал: не вру! — победно ответил Урьюн.
Друзья побежали к палатке.
Птица расхаживала около палатки, опустив потрепанное крыло. У нее все было длинно: и ноги, и шея, и клюв.
Она не чуждалась людей, шла на зов. Колка потрогал большой клюв. Он крепкий, как кость.
— Откуда такое диво?
— Как попало сюда?
— Что за птица?
— Семиперая, должно быть, — загадочно отвечал дед.
— Семиперая? — удивились ребята и попросили: — Расскажи, дедушка, что это за птица — Семиперая.
— Семиперая птица — птица Счастья, — отвечал дед, садясь на сложенную пополам телогрейку.
— Расскажи о птице Счастья. Пожалуйста, расскажи.
И дед Лузгин сказал:
— Наш остров Ых-миф, а у вас в школе его почему-то называют Сахалин, похож не то на нерпу, не то на рыбу. У него есть Миф-Тёнгр — Голова земли[47], мыс Патыкры[48] — его подбородок, есть шея, плечи, спина, брюхо и ноги, как ласты или акулий хвост — Миф-Нгатьх[49]. Говорят, остров когда-то был действительно живым. И хозяевами-жителями его были наши предки.
Мужчины охотились и ловили рыбу. Но длинная буранистая зима съедала все запасы юколы. И к весне в стойбища приходил новый хозяин — голод. Болезни уносили целые стойбища в Млы-во — Селение усопших. Вот ты, Колка, и ты, Урьюн, даже не можете подумать, как это люди жили без кино, без школы. А тогда нивх знал только лодку, выдолбленную из тополя, и нартовых собак. Одежду носили из рыбьей кожи. А обувь — неделю поносишь, и шей новую.
Человек был слаб: у него нет крыльев, ноги его нескорые — любой зверь нагонит.
Нивхов раньше было много, но с каждым годом их становилось меньше и меньше. Только Кыс — Счастье могло спасти нивхский род. А где найти Кыс — люди не знали. И погнали Ых-миф в поисках Кыса.
Долгие годы плыл Ых-миф по огромному морю. Умирали старики, взрослели дети, а Кыс люди не находили. Ых-миф устал от бесконечных поисков, а нивхи все гоняли его и гоняли по соленому безбрежью. Вконец измученный, остановился Ых-миф у большой земли и окаменел, осердясь на своих хозяев.
С тех пор Ых-миф стал обыкновенным островом-землей.
Так и не нашли нивхи Счастья, по-прежнему жили в холоде и голоде, потихоньку вымирали. И уж думали, что скоро придет конец всему нивхскому роду. Тогда-то и появилась легенда о Семиперой птице. В ней говорилось: придет со стороны полудня большая гроза, и люди увидят Семиперую птицу. Кто добудет ее, приобретет Счастье.
Сколько было с тех пор гроз! Но Семиперую птицу никто не встречал. — Дедушка Лузгин говорил медленно, вполголоса. Он смотрел куда-то в сторону — будто видел какие-то одному ему ведомые дали. Потом пришел в себя и совсем обыденно сказал:
— Счастье пришло неожиданно. И совсем не со стороны полудня. Была великая гроза, поднятая русскими людьми, такими же, как и нивхи, бедными. И не Семиперая птица принесла нивхам Счастье. Ленин — вот кто дал нивхам Кыс — Счастье. Оживи сейчас Ых-миф, он бы не ушел от берега страны Счастья. А Семиперая птица — она осталась в сказке…
Дедушка Лузгин обвел взглядом ребят. Колка и Урьюн молчали. По-видимому, они ждали, что еще скажет дедушка — им очень хотелось, чтобы Семиперая птица была и сегодня жива, чтобы она летала по земле и приносила людям счастье.
Ребята аккуратно перевязали птице крыло, и оно уже не волочилось.
Дедушка огородил угол двора, накинул старую сеть, чтобы собаки не забрались, и пустил туда птицу.
Семиперая птица не ела уже несколько дней. Никто не знал, чем ее кормить. Давали траву — не ест. Давали хлеб и кашу — тоже не ест. И Колка сказал Урьюну:
— Видишь, у птицы ноги, шея и клюв длинные?
— Ну и что же? — вопросом ответил Урьюн.
— Ноги у нее голые, будто штаны закатала, — сказал Колка.
— Ну и что же? — спросил Урьюн.
— Заладил свое «Ну и что же», — недовольно сказал Колка. — Не можешь, что ли, догадаться, где она ходит?
— В воде.
А раз в воде, значит, что ест?
— Наверное, рыбу или ракушки, — сообразил Урьюн.
— То-то, — тоном взрослого сказал Колка.
Ребята побежали на ближнюю тонь, где рыбаки метали невод, и попросили у тети Ласкук корюшки и селедки.
Птица жадно набросилась на рыбу. Ребятам пришлось снова бежать на тонь.
3. В ГОРОД ЛЕНИНА
На берегу собралось много народу — провожали дочь Ласкук в дальнюю дорогу.
Таркун, молодой моторист, первый в поселке музыкант, неуверенно выводил мелодию «Подмосковных вечеров».
— Если бы знали вы, как мне дороги сахали-инские ве-че-ра-а-а, — тянул Таркун, лукаво подмигивая.
А сахалинский вечер действительно был чудесен. Небо в горячем огне, который выше, над головой, переходил в голубоватое струящееся пламя. Густая позолоченная вода спокойно и мерно колыхалась. Молодежь пела песни. В их голосах слышалась светлая грусть. Всегда грустно провожать хорошего человека. Но это вместе с тем и радость всех жителей Чайво.
— Пусть ветры приносят в Ленинград запахи твоей родной земли. Пусть лебеди протянут воздушную дорогу от Ленинграда к Ых-мифу, — растроганно говорила старая рыбачка Ласкук, мать Гали.
— Не печалься, мама, я вернусь домой, — отвечала Галя. — Я вернусь.
Ветер играл ее толстыми косами.
Зарокотал мотор, и катер с девушкой на борту и провожающими отошел от берега.
— Иди вперед — и дорога обязательно приведет тебя к дому, — негромко сказал дед Лузгин.
Колка, босой, закатал высоко брюки и полез в воду, словно хотел догнать сестру.
4. ЗДРАВСТВУЙ, ШКОЛА!
Ребята готовились к отъезду в школу. Собрали книги, уложили чемоданы. А что делать с Семиперой птицей?
— Возьмем птицу с собой в интернат, — сказал Колка.
— А кто тебя пустит в школу с такой махиной? — спросил Урьюн.
Колка призадумался, потом торопливо сказал:
— Наловим бурундуков, клестов, белок, и получится «живой уголок»! Наш «уголок» будет самый лучший — не у каждого ведь есть Семиперая птица!
— Молодец Колка! Вот голова! — обрадовался Урьюн и предложил: — Всем классом пойдем собирать ягоды и орехи для «уголка». — Но тут он спохватился и огорченно, будто его кто обидел, сказал: —А где мы возьмем столько рыбы, чтобы прокормить такую обжору?
Колку это озадачило. В самом деле, где взять столько рыбы? Где ее взять?
Тут вмешался дед:
— Еще сыновья рыбаков называетесь! Или вы разучились ловить рыбу? А ведь ваша школа находится на берегу Тыми — самой крупной реки Ых-мифа. В Тыми рыбы столько, что ею можно накормить целый город.
— Верно! — воскликнул Колка. — Мы поставим вентерь — и каждый день у нас будет свежая рыба!
Паровоз тонко присвистнул, замедлил ход и, лязгнув буферами, остановился. Он чадил густо и много, будто старался отдышаться после долгого бега.
Взрослые помогли ребятам снять корзину с большой птицей. Корзина легкая. Ее сплел дедушка Лузгин из веток ивы. Но сама птица…