- При делах девка, - уверенно заявил опер Вова.
- Вроде, мотив налицо, - согласился Геннадий.
- Повезло девчонке.
- Как знать. Может и срок схлопотать.
- Сам же говорил, что “глухарь”.
- Похоже. Вот посмотрите. - Следователь показал приятелям план особняка Заграйского, от руки нарисованный одним из оперативников, проводившим осмотр. - Три входа в дом, везде коридоры, лестницы, спрятаться можно где угодно. Примерное время смерти - между одиннадцатью вечера и часом ночи, плюс-минус лапоть. Бассейн расположен в подвальном этаже. Туда можно попасть вот по этой лестнице, - Геннадий ткнул ручкой в план, - или со двора, рядом с гаражом есть вход. А во двор можно спуститься незамеченным вот этим путем, тут террасы, а на каждой лестница.
- Разберемся, Геныч, - обнадежил Владимир. - Когда столько народу, работы много, но это и в плюс. Кто-нибудь не спал и заметил, что некто шастает по дому или по двору.
- В холле сидела компания преферансистов, но от них толку мало. Увлеклись игрой, никого не видели.
- Что пишет дежурный криминалист?
- Видимых повреждений нет.
- Так может, дядя того? Сам откинулся? Сердце слабое?
- Многие свидетели об этом упоминали.
- Так чего ж ты страдаешь раньше времени?! Придет экспертиза, что дядька скончался от сердечного приступа, и закроешь дело, - успокоил приятеля опер Вова.
- Хотелось бы надеяться.
Верный оруженосец сидел на полу в обществе своих любимцев Деми и Перса и пытался отвлечься от тяжких дум. В три часа Жека закончил работу и поехал вместе с Аллой в клинику, где ее оперировали.
Как доверенному лицу, умеющему хранить тайны, Женя сказал Толику о ее диагнозе, но не стал вдаваться в детали, что Аллу оперировали по поводу саркомы матки, а упростил: “Рак”. Имея весьма скудные познания в области медицины, Толик, тем не менее, знал, что это означает, и весь последний месяц ходил мрачнее тучи, но в присутствии любимой начальницы старался не показывать своей обеспокоенности.
Сейчас он страдал и от тягостного ожидания, и от бездействия. Будь Аллиным врагом человек, верный оруженосец уже дано свернул бы ему шею, но как защитить ее от неведомой и страшной болезни?!
- Кстати, среди присутствовавших на свадьбе были наши старые знакомые - Нора Гонтарь и Регина Новицкая, - “порадовал” приятелей “крокодил Гена”.
- Да ну! - изумился опер Вова, у которого были особые счеты с девушками[54]. Вспомнив, как эти особы обвели его, опытного оперативника, каковым он себя считал, вокруг пальца, Владимир уверенно заявил: - Геныч, терпила[55] скончался не от сердечного приступа! Рупь против ста!
- Почему ты так решил?
- В прошлый раз эти девицы оказались вблизи бизнесмена, которого шлепнули, и сейчас тоже неспроста появились на этой свадьбе, помяни мое слово.
- Да им-то зачем топить Заграйского?
- Кто их разберет?! - пожал плечами приятель, раньше считавший себя знатоком прекрасного пола, но после общения с Норой и Региной начавшего в этом сомневаться. Теперь опер Вова весьма подозрительно относился к женщинам, особенно молодым и красивым. - Намучаешься ты с ними, Геныч, - “обнадежил” Владимир. - Те еще оторвы. Палец в рот не клади, откусят с головой.
- А Нора с Региной оставались ночевать? - спросил опер Тима.
- Нет, они появились на второй день свадьбы, в десять вечера уехали, а на следующий день опять прикатили.
- Ох, неспроста это, Геныч, - покачал головой опер Вова. - Кто ж приходит на свадьбу на второй день? Обрати внимание - именно в эту ночь дядька отправился на тот свет.
- Так ночью их там не было, - напомнил Тимур.
- А что мешало им приехать в полночь, оставить машину подальше, пройти пешком и проскользнуть в дом? - гнул свое Владимир.
- Мотив не прорисовывается, - возразил приятель.
- Просто мы его пока не знаем. Но в этот раз они так легко не выскочат. - Мстительный опер Вова не забыл, как Нора с Региной его переиграли, и жаждал реванша.
- Геныч, а еще кто перспективный по этому делу? - спросил опер Тима, не имевший претензий к девушкам.
- Пока только эти три дамы: вдова Марина, Нора и Регина.
После операции Алла постоянно наблюдалась в клинике профессора Ермакова. Она терпеть не могла врачей и медицинские процедуры, но сейчас не роптала. Ее всегда сопровождал Жека и веселил своими фирменными остротами и байками. Да и гинекологи оказались людьми с юмором. В данный момент Аллин лечащий врач Сергей Сергеевич Савельев, которого коллеги прозвали “С в кубе”, снимая послеоперационную повязку, совмещал малоприятные манипуляции со смехотерапией:
- Во время шторма пассажирка, врач-терапевт, вызывает в каюту матроса: “Будьте добры, передайте пожалуйста, судовому врачу, что у меня ортостатичсекий коллапс, нарушения функционирования вестибулярного аппарата и диспепсия. Мне нужен тетрагидротриметилбромцерукал”. Минут десять тот пытается переварить услышанное, потом кивает и уходит. Через десять минут приходит судовой врач, укоризненно качая головой: “Коллега, матрос передал мне ваши слова. Я все понимаю - морская болезнь, расстроенная психика и все же - зачем ТАК ругаться?..”
Наконец Сергею Сергеевичу удалось с минимальной травматизацией снять присохшую повязку.
- Отлично! - просиял лечащий врач, оглядев послеоперационный шов. Как обычно при гинекологических операциях из косметических соображений края раны склеили медицинским клеем, но при неоднократных оперативных вмешательствах возможны проблемы. Вот и сейчас врачи видели, что все далеко не “отлично”, а потому “С в кубе” начал обрабатывать разошедшийся справа шов, попутно отвлекая внимание пациентки: - Звонит одна роллерша подруге и говорит: ”Поехали покатаемся на роликах”. А та: “Да я бы с радостью, но, понимаешь, сегодня такой день...” “Ну так используй тампакс, он помогает чувствовать себя очень комфортно”, - советует подружка. “Дура! Дождь на улице!”
- Ой, щиплет! - вскрикнула пациентка.
- На практике в роддоме принимал я роды у одной молодой женщины, - вступил Жека. - Плод крупный, у нее разрывы. И вот я обрабатываю поле, чтобы наложить швы, а роженица: “Доктор, щипит! Подуйте!”
- Ты подул? - смеясь, спросила Алла.
- Батя же говорил тебе, что желание пациента - закон для хирурга.
- Кстати, Жека, ты не забыл, что Нора с нетерпением ждет возвращения Валерия Петровича?
- Все пациентки нашего отделения с нетерпением ждут его возвращения, - вместо приятеля ответил Сергей Сергеевич. - Шеф прилетает завтра, выйдет на работу послезавтра, и будет столпотворение.
Врач уже наложил свежую повязку, приклеив ее к коже, а Алла немного поворчала, что потом опять будет больно ее отдирать.
Пока она одевалась, хирурги вышли в коридор.
- Жека, надо провести лучевую и химиотерапию, - напомнил Сергей Сергеевич.
- Нам удалось убедить Аллу, что это не злокачественное новообразование. Ты же видишь, какая она бодрая и веселая, а это немаловажно в аспекте оптимистического прогноза. А если бы знала свой диагноз?..
- Большую ответственность на себя берешь, Жека. Представь, Алла погибнет. И как ты будешь жить с этой тяжелой ношей - чувством вины?
- Не дави на нервы, Серега. Иногда волком выть хочется. Порой проклинаю свою профессию - лучше быть в неведении.
Опера Вова и Тима получили задания и ушли, а Геннадию Молчанову спешить было некуда. После развода он жил на птичьих правах у сокурсника, вечерами тот частенько приводил очередную даму сердца, а потому по взаимной договоренности Гена раньше полуночи не появлялся. Ему это не в тягость, вся его жизнь - в любимой работе, практически ежедневно он допоздна засиживался в своем кабинете, бывало, ночевал там же. Вот и сейчас Молчанов решил тщательно ознакомиться с материалами дела, чтобы подготовиться к допросам. Назавтра он назначил прийти шестерым свидетелям.
Геннадий Павлович придвинул к себе довольно пухлую папку с делом об убийстве Бориса Заграйского и углубился в изучение протоколов, составленных дежурной следственной группой.