А уж про мадам Королеву и говорить нечего - та в следственной части бывала столько раз, что ей уже можно выписывать не разовый, а постоянный пропуск. Коллеги просветили Молчанова о многих аспектах деятельности Аллы Королевой. Она неофициально участвовала в создании фирмы “Самаритянин”[58], которая занимается явно не законопослушной деятельностью, но так, что к ответу не привлечешь. По слухам, мадам Королева имеет несколько стволов, хотя разрешения на оружие у нее нет, мастерски стреляет и весьма своеобразно расправляется с теми, кто, по ее мнению, недостоин жить[59]; около года назад она была тяжело ранена[60] - в общем, список деяний этой “законопослушной” гражданки впечатляет. Вместе с тем, госпожа Королева относится к категории женщин, которых лучше не трогать - целее будешь. Весной этого года в связи с убийством ее соседа один оперативник попытался на нее наехать - и очень пожалел об этом. А со следователем, который вел это дело и счел подозреваемым Анатолия Гусева, шофера и телохранителя Аллы Королевой, она расправилась еще круче, и он с позором уволен из органов[61]. Вот такая крутая бабенка! Ясное дело, ее с наскока, не имея на руках железобетонных улик, не возьмешь.
Обдумав все, следователь Молчанов пришел к выводу, что криминальное трио лучше пока оставить в покое: славы тут явно не стяжать, а вот головная боль обеспечена.
Геннадий не исключал, что троица “новых женщин” ни при чем, а виновник смерти хозяина дома кто-то из гостей. Попробуй найди иголку в стоге сена, то бишь, убийцу среди более сотни приглашенных!
Многие гости уехали вечером первого дня, но снова явились на второй: одни уже с утра, другие днем, третьи - под вечер. Некоторые из них заночевали, прилично нагрузившись и не рискнув сесть за руль. Но, быть может, это лишь предлог, чтобы провести ночь в доме Заграйского и осуществить свое намерение? Большинство оставшихся ночевать утверждали, что спали, но и это вызывало у Молчанова сомнения. Спутник (или спутница) убийцы, вполне возможно, уснул после обильных возлияний, а человек, задумавший преступление, имел возможность незамеченным проскользнуть к бассейну.
Кое с кем дежурной следственной группе удалось пообщаться, однако не со всеми - многие гости отбыли накануне вечером. Но вопрос - уехали ли? И в самом особняке немало укромных мест, где можно отсидеться, а во дворе и в саду укрытий еще больше. Три входа в здание, никто ни за кем не следил и не может с точностью утверждать, кто из гостей где обретался с момента, когда хозяин дома спустился в подвальный этаж.
Среди приглашенных оказались все состоятельные соседи Бориса Заграйского. С этими вообще морока - они сновали то к себе домой, то обратно. Якобы большинство после обильного ужина отправилось почивать, однако ничто не мешало им вновь явиться и, удостоверившись, что во дворе никого нет, прошмыгнуть в боковую дверь, благо соседям хорошо известны все ходы-выходы. Они живут в этом поселке уже шесть лет, вечерами частенько захаживают друг к другу, и дом Заграйского знают не хуже своего собственного.
В отношении молодежи - еще сложнее. Обе ночи, проведенные в особняке Заграйского, студенты без конца шлялись туда-сюда. Кое-кому захотелось попариться в соседской бане, другие пожелали сыграть на бильярде, двое ребят писали пулю в холле, компания в составе пяти человек отправилась купаться на озеро, несколько парочек любовались на звездное небо в саду, другие попарно уединились в свободных комнатах, оставшиеся пьянствовали в комнатах третьего этажа. Все они шастали туда-сюда, то в туалет, то принять душ, то на кухню, то еще по какой-то надобности, то в чью-то спальню, то просто потому что не сиделось на месте.
Молчанов сжал виски пальцами и решил, что дело - дохлый номер.
Первыми любимую хозяйку помчались встречать кот и пуделиха. Сэр Персиваль, к удивлению всех домочадцев, каким-то особым чутьем ощущал ее приближение уже с момента выхода из лифта, хотя потом нужно пройти еще с десяток шагов до тамбура, открыть дверь и пересечь коридор. Как уж он умудрялся учуять Аллу, - известно ему одному. Но факт остается фактом - если Перс, задрав пышный серо-голубой хвост, мчится в прихожую, - значит, минут через пять войдет Алла.
Пуделиха, разумеется, не отставала от своего дружка и неслась следом, заранее приветствуя обожаемую хозяйку заливистым тявканьем. Аллины попытки внушить ей, что дома лаять нельзя, оказались безуспешны. Деми игнорировала запрет, хотя она очень умненькая, несмотря на малый возраст. Уже два месяца кроха пуделиха справляла свои дела только на улице, так что упреки экономки, будто бы от животных в доме ужасная грязь, остальные домочадцы считали необоснованными. Правда, ножкам мебели прилично досталось от острых зубов Деми, но Алла считала, что это в порядке вещей, - щенок есть щенок. Если к порче мебели и прочего имущества относиться болезненно, лучше вообще не брать в дом животных.
Толик тоже встал и направился в прихожую, хотя обычно дожидался возвращения Аллы в гостиной. Увидев ее веселой и улыбающейся, он немного успокоился.
- Привет, мои милые звери! - поздоровалась хозяйка. Они расстались всего несколько часов назад, но такой уж у них сложился ритуал.
Умница сэр Персиваль уже не запрыгивал ей на руки, как делал в детстве, - понимает, что хозяйка нездорова, да и он сильно прибавил в весе и уже достиг шести с половиной килограммов. Кот издал приветственное: “Мя!” - и выражал свою радость, выписывая между Аллиных ног восьмерки, при этом громко урчал и терся об нее то одной щекой, то другой. Пуделиха счастливо повизгивала, крутилась юлой, виляя и хвостиком, и попкой так, что ее коротенькое туловище приобретало форму буквы Г.
Наклоняться Алле было больно, но она все же присела, и Деми восторженно облизала ей лицо, кот мазнул по ее шее хвостом, и все остались довольны.
Скинув туфли, - ей пришлось приобрести несколько пар на невысоком каблуке, ходить на привычных шпильках с послеоперационной повязкой тяжело, - хозяйка переобулась в подаренные Жекой изящные шлепанцы на маленькой танкетке и прошла в гостиную в сопровождении любимых животных.
- Ну чё? - шепотом спросил Женю верный оруженосец.
- Шов немного разошелся, обработали и наложили новую повязку. Надо каждый день ездить на перевязки.
- А чё плохо зашили-то? - недовольно осведомился Толик, весьма далекий от медицины.
- При таких операциях швы не накладывают, а склеивают края раны.
- Зачем? - не понял верный оруженосец.
- Чтобы не уродовать живот, - терпеливо пояснил Жека.
- Дак чё ж, раз потом шов расползается-то... - пробурчал Толик.
- Бывает, Толян, - вздохнул Женя, которого беспокоили гораздо более серьезные проблемы.
На девять утра вторника Молчанов вызвал Екатерину Самойловну Ермолаеву, дом которой расположен рядом с особняком Заграйского. Ермолаеву дежурная следственная группа не допрашивала - ее не было дома. Муж сообщил, что часов в одиннадцать утра она вместе с дочерью уехала по хозяйственным делам.
Василий Никитич, супруг Екатерины Самойловны, приятельствовал с Заграйским, они частенько свободными вечерами сиживали за пулечкой или в сауне, - об этом на первом допросе сообщил дежурному следователю сам Ермолаев. С его слов, Борис Гаевич Заграйский был милейшим человеком, воистину широкой души, всегда бескорыстно помогал любому, кто к нему обращался, а потому желать его смерти просто-напросто некому.
Геннадий Павлович Молчанов решил, что в качестве свидетеля Ермолаев бесперспективен, - даже если что-то знает, - не скажет, а будет держаться избранной линии и петь осанну “альтруисту” Борису Заграйскому, от кончины которого человечество премного потеряло.
В отношении человеколюбия погибшего у Молчанова были большие сомнения, - многие свидетели говорили прямо противоположное. О своих счетах с Заграйским они, разумеется, не упоминали, зато вовсю поливали других, повествуя, кому и как насолил Борис Заграйский и как его люто ненавидели.
Все это Геннадию Павловичу очень не нравилось - версий куча, - да делать нечего, надо работать. Тем более, что прокурор уже звонил и настоятельно рекомендовал поторопиться, из чего Молчанов сделал вывод, что на него тоже давят сверху, видно, Заграйский был влиятельным человеком.
59