Я начинал нервничать, хоть виду не подавал.
– Но моя мать была под наблюдением ФБР в 1958 году, то есть в период, последовавший за всем тем, что вы мне рассказываете! Почему после отзыва Маккарти все не закончилось?
Лидекер улыбнулся.
– Не будьте таким легковерным, Дэвид. Маккарти был всего лишь пешкой, а оказался жупелом, который в перспективе мог только вредить правительству. Его отстранение всех прекрасно устраивало. Едва он ушел, как начался второй крестовый поход, намного более скрытный. Впрочем, с тех пор свобода маневра у «охотников за ведьмами» была ограниченной, ритуал исповеди-доноса потерял свою эффективность, но изменения коснулись лишь внешней стороны.
– Именно тогда ФБР и начало перепись голливудских звезд?
– О, составление списков началось гораздо раньше… Если придерживаться конкретики, еще в семнадцатом Гувер начал собирать личную информацию на каждую значимую персону или тех, кто может такой стать. Но в пятьдесят шестом все поменялось, когда ФБР разработало свою самую секретную операцию, «КоИнтелПро» – стратегическую программу, целью которой было всеми средствами нейтрализовать оппозиционные политические движения под прикрытием защиты демократии. ФБР могло также сфабриковать обвинения против групп несогласных…
– И особенно коммунистической партии?
– Да, но сюда можно отнести защитников гражданских свобод и противников войны во Вьетнаме. Странное дело – самыми яростными противниками «КоИнтелПро» были некоторые из высших должностных лиц ФБР, которые отрицали, что их агенты принимают участие в операции под прикрытием. Каждый год ФБР публикует тысячи внутренних документов, но рассекречено слишком мало архивов, чтобы можно было действительно судить о масштабе явления. Как известно, ФБР использовало два типа воздействия: слежка и проникновение. Таким образом, у них на крючке и под наблюдением было много голливудских звезд. Самых известных из них зовут Мерилин Монро и Фрэнк Синатра, но это всего лишь пара знаменитых имен среди сотен других. Все, кто работал в Голливуде, вне зависимости от профессии, были занесены в их картотеку. Большинство из «подозрительных» не были коммунистами, но могли, по выражению Бюро, «очернять американский образ жизни и прямо или косвенно восхвалять советскую систему».
Это выражение заставило меня подумать о том, что я узнал из старых газетных статей в библиотеке. «Покинутая» по своему сюжету и недостатку благопристойности того времени прослыла фильмом, подрывающим американские ценности, что навлекло на него резкие нападки цензуры.
– А кем была моя мать во всем этом? Она оказалась на линии огня ФБР из-за Пола Вардена, о котором я вам говорил?
– Без всяких сомнений… Кстати, я кое-то нашел о нем.
– Правда?
– Разумеется, напрямую его ничего не связывает с ФБР, но я узнал, что Варден был членом Гильдии сценаристов и что он считался там активистом. Все объединения авторов, сценаристов и драматургов находились под наблюдением ФБР. Официально правительство объявило, что слежки прекратились в январе пятьдесят шестого… иначе говоря, именно тогда, когда была разработана «КоИнтелПро».
– Но за моей матерью не только следили, она общалась с агентом лично!
– Как раз об этом я только что говорил, употребив слово «проникновение». После слежки за работниками Голливуда ФБР выходило на контакт с некоторыми из них и подталкивало к сотрудничеству.
– Потому что Бюро располагало на них личной компрометирующей информацией?
– Средство давления, как и всякое другое, которое почти всегда срабатывало. В мире кино скандалы были так многочисленны, что ФБР не испытывало трудностей, убеждая неподдающихся… Фотографии, о которых вы мне говорили, представляли собой ахиллесову пяту вашей матери. И она не была единственной, кто подвергся шантажу такого рода.
– Но почему она? Ее же тогда никто не знал!
– Она стояла на пороге блестящей карьеры и посещала известных личностей. В связи с этим фильмом она теперь была сердцем цитадели и могла функционировать куда эффективнее, чем какой-нибудь федеральный агент. Именно поэтому ФБР не рисковало ничем, сделав из нее информатора. Годом или двумя позже с твоей матерью ничего бы такого не случилось…
– Что вы хотите сказать?
– К шестидесятым климат в Голливуде изменился. Незадолго после исчезновения твоей матери тех, кто отказался отвечать на вопросы Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, номинировали на «Оскар». Это решение положило конец замалчиванию и самому существованию черных списков. В шестидесятом Отто Премингер[86] во всеуслышание заявил, что попросил Далтона Трамбо работать над «Исходом». Начиная с этого момента языки в Голливуде развязались, и многие коммунисты вышли из тени. ФБР начало вести себя куда осторожнее с известными критиками режима. Сомневаюсь, чтобы при таком положении дел Бюро рискнуло бы приблизиться к вашей матери.
86
Отто Людвиг Премингер – австрийско-американский кинорежиссер, которому удавалось в фильмах 1940–1950-х годов поднимать запретные темы.