– И тебе по той же самой причине.
– О своих интересах я не думал ни одного мгновения.
– Черт! Речь же идет о моей матери! Думаешь, мне хочется оказаться на коне, используя историю ее исчезновения? Это было бы все равно что плюнуть на ее память. Она мертва, Катберт, без сомнения, убита этим чертовым психом, который проскользнул у полиции между пальцев!
– Прости, но я все равно думаю, что тебе была необходима шоковая терапия, чтобы не пойти ко дну. Я действовал как друг, вот и все.
Мне больше не хотелось нападать на Катберта. В конце концов, я тоже за минуту его предал, приняв предложение Кроуфорда.
– Ладно, проехали, в любом случае что сделано, то сделано. Я тебе позже перезвоню. А пока что больше ничего обо мне не говоришь, вообще ничего, понятно?
Кошмар для меня начался в конце дня, когда я имел несчастье ответить на звонок с незнакомого номера. Это был журналист «Ю-эс-эй тудэй», который предложил эксклюзивный контракт: публикация всех моих материалов расследования по этому делу с размещением на первой полосе, а также интервью на моих условиях. Поскольку практически ни у кого не было номера моего мобильника, я снова разозлился на Катберта, которому приспичило разослать его по всем редакциям страны. Я отказался подтвердить содержимое статьи в «Нью-Йорк таймс», но у меня сложилось впечатление, что я говорю в пустоту. Столкнувшись с неуместной настойчивостью журналиста, я был вынужден разъединить вызов, оборвав разговор на полуслове.
И с тех пор звонки не прекращались, заставив меня перевести телефон в беззвучный режим. Совершенно остолбеневший, я наблюдал, как там накапливаются сообщения. Некоторые из них я случайно слышал. В общем и целом те же самые предложения: наивыгоднейшие контракты, просьбы об интервью, прямой эфир на «Фокс Ньюс» с Биллом О’Райли…[93]
Я не мог противиться искушению покопаться в интернете, чтобы оценить размеры бедствия. Вечером пять ежедневных газет почти слово в слово перепечатали статью из «Таймс». Я воспользовался этим, чтобы заодно проверить электронный почтовый ящик: десять новых писем, большинство из которых было от тех же самых журналистов, которым я не ответил. На этот раз вины Катберта не было: адрес значился на первой странице моего официального сайта. Я просматривал ящик более чем регулярно. Но до тех времен, когда после выхода «Дома молчания» я копошился, погребенный под лавиной восторженных писем, было еще далековато.
Также я получил эсэмэску от Эбби:
«Мэрил показала мне статью. Все хорошо?»
«Я здесь ни при чем, я этого не хотел. Можно тебе позвонить?»
«Завтра, хорошо?»
«Я думаю о нас… и о малыше».
Первая часть фразы шла от сердца, вторая, мягко говоря, не соответствовала действительности. Сама мысль, что младенец, у которого будут мои гены, в один прекрасный день выйдет из живота Эбби, казалась мне совершенным безумием. Всякий начинающий сценарист сперва постигает разницу между настоящим и правдоподобным: то, что происходит в реальном мире, на большом экране смотрится не особенно достоверно. В этом у меня был свой горький опыт: то, что происходило со мной, было правдой, но будущее продолжало оставаться неправдоподобным.
Странное дело, этой ночью я спал практически спокойно. Накопившиеся за последнее время волнения оказали на мои нервы свое действие.
На следующее утро, едва проглотив чашку кофе, я оказался как магнитом притянут к своему компьютеру. За ночь список статей существенно увеличился. Если содержание почти не изменилось, то заголовки претерпели самые разные изменения: «ТАЙНА ИСЧЕЗНОВЕНИЯ АКТРИСЫ 50-Х ПРОЯСНЯЕТСЯ?», «ДЕЛО ЭЛИЗАБЕТ БАДИНА: НАКОНЕЦ-ТО ЭПИЛОГ?», «НОВЫЙ ПОВОРОТ В ДЕЛЕ СОРОКАЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ», «СЦЕНАРИСТ ДЭВИД БАДИНА: УДАСТСЯ ЛИ ЕМУ ПРОЛИТЬ СВЕТ НА ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СВОЕЙ МАТЕРИ?» В трех статьях была затронута тема моего молчания: «Дэвид Бадина не пожелал ответить на наши воросы», «Рассказав о своем расследовании, сценарист теперь в обиде на журналистов», «Потеряв статус в Голливуде, Дэвид Бадина проталкивает свою карьеру, изображая детектива Раша».
Я не мог оставаться в доме, рискуя провести весь день у компьютера в переживаниях. Странное дело: только выйдя из душа, я подумал о Нине. Как я мог быть таким эгоистом и таким небрежным? Если бабушка узнает об этом деле из газет, она меня никогда не простит.
Одевшись на огромной скорости, я поставил рекорд в гонках до Вествуда, несмотря на то что движение было достаточно напряженным.
Нины у себя не было. Наведя справки, я нашел ее в конференц-зале на нижнем этаже, где она с множеством других жителей участвовала во встрече с псевдогуру по личностному росту, который, должно быть, посетил все дома престарелых города в надежде сбагрить свою последнюю книжонку. Зал был просто битком набит, и мне пришлось прождать добрых полчаса до конца мероприятия.
93
Уильям Джеймс O’Райли (р. 1949) – один из знаменитых современных телевизионных политобозревателей США.