– Тебе на лицо падает луч света, это восхитительно. Как жаль, что у меня сейчас нет фотоаппарата под рукой.
– Ты смеешься надо мной!
– Никогда бы не осмелился.
Элизабет взяла его за руку и пальцем погладила его обручальное кольцо.
– Как давно ты женат?
– Бетти, я тебе уже сказал, что не хочу об этом говорить!
– О, не бойся, я не ревнива. Это просто любопытство.
Кроуфорд поднял глаза к потолку.
– Семь лет. Но ты хорошо знаешь, что между нами все кончено.
– Почему же вы тогда остаетесь женатыми?
– Иногда у супружеской пары могут быть сложные обстоятельства…
– Вы хотите сохранить видимость?
– Нет, не это.
– Что же тогда?
– Мы пережили очень тяжелые периоды, но иногда за брак цепляешься непонятно почему. Из страха, что должен будешь принять отказ, которого не предвидел. Мы с Эстеллой заключили нечто вроде перемирия.
– Перемирия? Это предполагает возможность примирения?
– Нет. Это всего лишь означает, что мы не хотим воевать друг с другом. Поговорим о чем-нибудь другом.
– Извини. Мне не следовало докучать тебе этими вопросами.
Кроуфорд отпил еще глоток кофе, чтобы немного помолчать.
– Знаешь, как Джин Тирни[99] стала актрисой?
– Откуда мне знать?
– Однажды она со своей семьей была на экскурсии по студии «Уорнер Бразерс» – ее отец был страховым агентом и знал кое-кого из мира кино. Они находились в кулуарах, когда режиссер Анатоль Литвак увидел ее и сказал: «Вам нужно сниматься в кино, мадмуазель». Ей было всего восемнадцать. Начиная с того дня, несмотря на настороженное отношение отца, она только и мечтала, что о карьере актрисы.
– Почему ты мне все это рассказываешь?
– Потому что представляю себе, что, если бы в твои восемнадцать тебе встретился режиссер, он сказал бы тебе то же самое.
– К несчастью, Санта-Барбара не самое лучшее место для этого!
– Сегодня я поговорю с Уоллесом.
– О чем?
– А ты как думаешь? Я тебе об этом не говорил, но… он не покладая рук трудится над своим будущим фильмом, детективной драмой, в которую очень верит… Я хочу, чтобы он устроил тебе пробы.
Элизабет встала, чтобы поправить свой пеньюар.
– Напоминаю тебе, что у меня уже есть контракт и я не нуждаюсь ни в Уоллесе, ни, впрочем, в тебе, чтобы получать роли третьего плана.
Кроуфорд поставил пепельницу на столик у изголовья и поправил подушку за спиной.
– Ты не поняла, Бетти: я сейчас говорю о главной роли!
– Но… что ты такое говоришь? Никто меня не знает, Сэмюэл! Моего имени даже никогда не было на афише.
– Все знаменитости когда-то были никому не известны. Ты станешь звездой, Бетти, я в этом уверен. Я не хочу, чтобы ты теряла время на глупые роли официантки или девушки за стойкой! Ты заслуживаешь лучшего.
– Если я достойна быть звездой, объясни, почему мне только и предлагают что эти «глупые роли»!
– Ты не понимаешь. Звезда может существовать только в виде звезды: для тебя не существует подходящей роли любого плана, кроме первого. Когда я увидел тебя на том вечере месяц назад, я подошел к тебе не потому, что хотел закадрить.
– Я тебе не нравлюсь?
– Не говори глупости! Конечно, нравишься! То, что я увидел в тебе, я никогда не видел у всех девушек, которые приходят сюда устроить себе карьеру. Ты была одна, у пианино, с грустным и задумчивым лицом… Ты производила впечатление чужеродного создания на этом празднике. Казалось, окружающий мир тебя не затрагивает. Я сказал себе: «Эта девушка и есть Вивиан».
– Вивиан?
– Так зовут героиню фильма Уоллеса. Он не хочет популярных актрис, которых пытается навязать ему Уэллс. Вивиан единственная в своем роде. Он в поисках нового лица, которое бы не было привязано ни к какой другой героине. Он уверен, что успех фильма напрямую зависит от того, кто играет главную роль. Я разделяю его мнение. Позволь мне поговорить с Уоллесом, очень прошу.
Элизабет заправила прядь волос за ухо.
– А он в курсе… о нас?
– Нет, и будет лучше, если он не узнает. Уоллеса всякие фавориты приводят в ужас: чтобы стать тем, кто он сейчас, он ни разу не воспользовался ничьей помощью. Мне очень не хочется, чтобы он думал, будто я рекомендую тебя из-за наших отношений.
– Мне тоже не хочется, чтобы так было! Я жду, чтобы ты был со мной безжалостным, чтобы ты судил более строго, чем других.
– Но у меня нет такого намерения, дорогая. Садись рядом со мной. Я хочу поговорить с тобой о Вивиан…