– Правда?
– Мне, наверно, не следовало, но… однажды я искал ее фото в интернете. Надеюсь, вы на меня не сердитесь?
– С чего бы мне на тебя сердиться? Напротив, мне очень приятно.
– Знаете, что я вам скажу: эта самая удачная, намного лучше остальных.
– Я тоже так считаю.
Теперь я окончательно убедился: автором этой фотографии был не кто иной, как Харрис. Не только потому, что снято было талантливо; чтобы ухватить, когда моя мать на мгновение расслабилась, надо было очень хорошо ее знать.
– Ты мог бы увеличить эту фотографию? Мне бы хотелось повесить ее у себя в кабинете.
– Без проблем, у меня приятель вкалывает в фотолаборатории в городе. Вот только, учитывая размеры исходника, вы чертовски потеряете в качестве.
– Сделай как можно лучше. Я полностью тебе доверяю.
Антонио покачал головой.
– Ну что за дрянь с ней случилась. Судя по тому, что я читал, она еще немного, и стала бы кинозвездой.
– Кто знает?
– Я вам очень сочувствую.
Я понял, что, говоря мне все это, Антонио думал не столько о моей матери, сколько о своем отце, который их бросил.
Прошлой ночью я так мало спал, что сразу после его ухода мешком рухнул перед телевизором. Я переключал с одной программы на другую, пока не попал на репортаж о недавней военной операции американской армии против террористических баз в Афганистане и фармацевтического завода в Судане. Я отложил пульт от телевизора, очень довольный, что нашел передачу о чем-то, кроме похождений Клинтона. Не считая псевдоэксперта, который язвительным голосом пояснил, что для президента эти военные операции – всего лишь средство заставить всех забыть о деле с Моникой Левински. Выключив телевизор, на несколько часов я забылся беспокойным сном.
После короткого телефонного разговора Хэтэуэй прибыл ко мне около семи. На нем была гавайская рубашка, еще более отвратительная, чем накануне. Он заметил, что мой взгляд упорно останавливается на его одежде.
– Моя жена ненавидела эти рубашки. С тех пор как мы расстались, для меня стало делом чести сделать их основой своего гардероба.
– Хотите стаканчик?
– Не откажусь. Если у вас есть немного скотча, я в деле.
– Должен быть.
Он прошелся по гостиной, скорчив гримасу, задержался перед подлинным рисунком Баскии[52], внимательно рассмотрел греческий бюст, а затем бесцеремонно плюхнулся на кушетку.
– Классно тут у вас! Вижу, труженики Голливуда неплохо зарабатывают… конечно, за исключением детективов-консультантов. Еще и «Астон Мартин» перед домом, чертова коллекционная модель! Похоже, придется пересмотреть свои тарифы в сторону повышения.
– Хэтэуэй!
– Не берите в голову. Знаете, я предпринял кое-какие розыски относительно вас.
– В самом деле? Вам что, время некуда девать?
– Я и не знал, что вы так навели шороху со своим фильмом… как он там называется?
Я протянул ему стакан.
– «Дом молчания».
– Да, он. Аннотация довольно завлекательная. Извините, но я почти не хожу в кино. Думаю, я остановился на «Грязном Гарри»[53].
Я уселся напротив него на подлокотнике кресла, не притрагиваясь к стакану, который себе налил.
– Это неважно.
– Я могу дымить?
– Давайте! Меня дым не беспокоит. Предпочитаю предаваться своим порокам по доверенности.
– Эта фраза хорошо прозвучала бы в кино. Вам надо бы вставить ее в сценарий.
– Вы прочитали письмо?
– Да.
– И?
Сделав большой глоток из стакана, он отставил его в сторону и вытащил из кармана листок, который я послал ему по факсу.
– Вне всякого сомнения, даже если ваша мать и была влюблена, решение расстаться принято именно ею. Таким образом, наша теория с треском проваливается.
Сделав наконец глоток скотча, я изложил ему замечания, которые пришли мне в голову после того, как я прочитал письмо. Он меня вежливо слушал, хотя время от времени строил гримасы, выражающие недовольство и сомнение.
– В таком случае, если этот тип убил вашу мать, значит, он настоящий психопат. С чего бы женатому состоятельному мужчине рисковать, совершая убийство любовницы, которая решила уйти из его жизни и больше для него не представляет собой никакой угрозы?
– Может быть, потому, что любил ее и не мог допустить, чтобы она от него ускользнула? Возможно, он думал, что она встретила другого мужчину. Отелло, знаете такого? Для меня очевидно, что это преступление на почве страсти. Наверно, во время своей полицейской карьеры вы сталкивались с большим количеством подобных случаев…
52
Жан-Мишель Баския (1960–1988) – американский художник, прежде всего известный своими граффити и произведениями в стиле поп-арт.
53
Полицейский фильм Дона Сигела с Клинтом Иствудом в главной роли, выпущенный в 1971 году.