– Обокраденный воришка? Любовник, обманутый другим любовником? В вашей версии многовато романтики.
– Убийство вовсе не было преднамеренным. Можно представить себе спор, который зашел слишком далеко. Все-таки не забывайте, что этот тип был отцом ее сына.
– Такое возможно. Но я не уверен, что адресатом этого письма был ваш отец.
– Так перечитайте его, черт побери! «В любом случае, что я смогу ему сказать, так как отец его не признал и никогда не признает?» Это едва прикрытый упрек.
За это время я успел столько раз перечитать это письмо, что, как только что убедился, знал его наизусть.
– Почему, обращаясь к человеку, надо говорить о нем в третьем лице?
– Ирония, стиль… выберите любой вариант. Ведь говорили же Юлий Цезарь и Наполеон о себе в третьем лице! И потом сразу после этой есть и другая фраза: «Как ты себе это представляешь: мы будем жить в доме семейной парой, как ни в чем не бывало воспитывать ребенка?»
– Это ничего не доказывает. Он мог когда-нибудь пообещать, что воспитает этого ребенка как своего.
Я потихоньку начинал постукивать ногами.
– К чему вы, собственно, клоните?
– Пытаюсь немного отстраниться, Бадина. Вот чего вам не хватает: вы будто читаете, уткнувшись носом в страницу. Вы не в состоянии рассматривать Элизабет просто как жертву преступления. В ваших глазах она прежде всего остается вашей матерью. Конфликт интересов: вы видите лишь то, что хотите видеть. Вы хотите выяснить личность своего отца и вчетверо хуже соображаете, когда речь заходит о вашей бесценной персоне. Таким образом вы ничего не достигнете. У Шерлока Холмса был один-единственный провал в жизни: расследование, касающееся Ирен Адлер.
– Я думал, вы не читали.
– Я смотрел все фильмы с Бэзилом Рэтбоуном[54]. Почему такая личность, как Шерлок, такой выдающийся блестящий ум, потерпел поражение?
– Потому что влюбился?
– Чувства, Бадина. Детектив не может эффективно вести расследование, если испытывает к жертве чувства. Он должен оставаться объективным, избегать эмоционального включения. Когда полицейский прибывает на место преступления, он не начинает лить слезы над несчастной судьбой убитого, которого видит перед собой.
– Возможно, вы правы, но в данном конкретном случае я не вижу, что мог бы с этим сделать.
Хэтэуэй вынул из кармана полукруглые очки и водрузил их себе на кончик носа.
– Хорошо. Как мне кажется, из этого письма мы узнаем кое-что новое. Primo[55], любовник вашей матери близок к миру кино. Цитирую: «Не довольствуются ли актеры тем, что произносят то, что другие вкладывают в их уста? Ты это знаешь не хуже моего». Намек представляется мне достаточно прозрачным. Он это знает так же хорошо, как она, потому что знает, как все работает в Голливуде, как в те времена боссы обращались с актерами.
– Здесь я с вами согласен.
– Secundo[56], Элизабет буквально умирает от ужаса: «полная страха», «опасность, которая подстерегает меня». Достаточно эмоциональный словарный запас, не так ли? Если только она не боится своего любовника, как мы предполагаем. Источник этого страха в ошибках, которые она совершила, когда была моложе: «из-за всего, что ты знаешь». Но о каких ошибках идет речь? К несчастью, она упоминает об этом слишком туманно, как если бы опасалась, что письмо может попасть не в те руки.
Я сделал ему знак передать мне листок бумаги.
– И еще посмотрите на эту фразу в конце: «Меня никогда не оставят в покое». Кто не оставит? Можно подумать, что она говорит о нескольких людях; во всяком случае, мне так показалось.
– Меня это тоже удивило, когда я это читал. Если это не «стиль».
– Очень смешно. Налить вам еще?
– Передайте мне лучше бутылку, я предпочитаю сам подливать.
Он налил себе более щедрую порцию, чем ту, что до этого я.
– Хорошо, а как далеко продвинулись вы?
– Сегодня я не сидел без дела, но новости не самые хорошие. Я задействовал все свои связи с департаментом полиции Лос-Анджелеса. Если быть с вами до конца искренним, мне не удастся найти доступ к досье. Никто не желает, чтобы «глухари» получали огласку. Парни и без этого здорово рисковали, передавая мне внутренние документы даже сорокалетней давности. Начальник полиции разменял свой последний год перед пенсией. Подозреваю, что он ничего не имеет против скандала. Вместе с новостями о смерти Харриса и своей работой сценариста вы немедленно окажетесь на первых страницах газет. Средствам массовой информации эта история окажется по вкусу.
54
Этот английский актер исполнил роль Холмса в серии американских фильмов 1930–1940-х гг.