– Извини меня, – прошептал я, отпуская ее руки.
– Если ты думаешь, что это расследование сможет тебе помочь оказаться в мире с самим собой и почтить память своей матери, делай что делаешь, я не буду тебе мешать. Но сейчас мне нужно побыть одной и поразмышлять.
Я знал: все, что я мог бы сказать, только обострит ситуацию. Эбби погладила меня по щеке, но в ее движении не было теплоты.
– Я сама тебе позвоню, хорошо? Дай мне время, и мы обо всем снова спокойно поговорим, обещаю.
Я не ответил. Эбби вышла из дома, не оглянувшись; все, что я делал, – это смотрел ей вслед.
– Вы больше не можете обходиться без меня! Мы расстались меньше часа назад… Нам все-таки надо поговорить!
Я сидел в своем кабинете. Стоило мне некоторое время внимательно посмотреть на прикрепленную на стене репродукцию Хокусаи, как мне начинало казаться, что корабли покачиваются на волне. Я чувствовал себя подавленным, одиноким и жалким, поэтому не нашел ничего лучше, чем позвонить субъекту, которого знал меньше десяти дней.
– Хорошо, что случилось?
– Меня начинают одолевать сомнения.
– Сомнения в чем?
– В правильности нашего расследования. Я спрашиваю себя, не погорячились ли мы.
– О чем вы говорите? Вы сейчас будто сжатая пружина. Не собираетесь же вы мне изливать душу?
– Не беспокойтесь, я вам заплачу все, что полагается, даже больше, за то, что теряете время.
– Вы что, шутите? Вы действительно думаете, что я это делаю за плату?
– Я не это хотел сказать.
– Что-то случилось?
Смущенное молчание с моей стороны.
– Я поругался с подругой…
– Вы чего? Вам уже сорок стукнуло! В вашем возрасте не бывает «подруг»!
– Моя девушка, спутница жизни, невеста… можете употребить любое слово, какое вам больше нравится. Я был вынужден рассказать ей о нашем расследовании, и, пока я ей все выкладывал, у меня появилось ощущение: то, что мы придумали, не сработает.
– Минутный упадок сил, такова судьба всякого хорошего сыщика. Знали бы вы, сколько раз такое происходило со мной…
– Это не минутный упадок сил. Мне совсем не хочется пустить по ветру мои отношения с Эбби! Ценность чего-то только и понимаешь, когда рискуешь этого лишиться.
– Боже мой, да это серьезнее, чем я думал. Никогда не слышал ничего тошнотворнее!
– Вы, должно быть, надо мной насмехаетесь, Хэтэуэй… Я готов всем пожертвовать ради этого расследования, за исключением Эбби.
– Сейчас вы не производите на меня впечатления настолько влюбленного. Вы о ней едва упомянули.
– В этом-то и дело: я ужасный придурок. Мне надо пересмотреть приоритеты в жизни.
Несколько секунд помолчав, Хэтэуэй мне ответил:
– Хорошо, слушайте, Бадина: это нормально, вы под давлением. Я и раньше догадывался, что все не будет так уж благостно: в конце концов, речь идет о вашей матери. Для начала немного дистанцируйтесь. Я займусь Норрисом. Дайте мне с ним поговорить, а позже мы вместе проанализируем ситуацию. Вас это устраивает?
– Устраивает.
– Помнится, вы мне говорили, что должны доделать сценарий.
– Было такое.
– Вот и принимайтесь за работу. Нет ничего лучше, чтобы отвлечься от всех этих проблем…
В тот вечер я поставил в стоящий в гостиной проигрыватель старую виниловую пластинку Giant Steps[78], который был записан в том году, когда исчезла моя мать. Его я купил еще будучи студентом и знал наизусть каждую его ноту. В основном я слушал его, когда чувствовал упадок сил. В тот вечер я не расставался с мобильником, теша себя надеждой, что Эбби позвонит. Много раз я набирал ее номер, не набравшись храбрости идти до конца. Было еще слишком рано: говорить с ней сейчас значило бы только подлить масла в огонь, к тому же я не хотел нарушать обещание. Хэтэуэй забыл у меня свою пачку сигарет, и я уступил искушению зажечь одну из них, глядя на улицу через окно гостиной. Интересно, появится ли наконец таинственная тень? Все ли время я нахожусь под наблюдением? Мне не было по-настоящему страшно. Мне даже казалось: все, что могло бы со мной произойти, уже не имеет для меня такого значения, как раньше.
С Эбби я напортачил хуже некуда. Ее упреки продолжали назойливо звучать у меня в ушах. По поводу наших отношений она сделала жестокий и тем не менее правильный вывод. Может быть, я и в самом деле сейчас по-настоящему теряю ее. Завоевать ее снова должно стать моей первоочередной задачей. Однако сейчас эта первоочередность была из разряда благих намерений. Я думал об Эбби, в то же время не переставая думать о своем расследовании. Поставив на компьютер видеодиск, который дал мне Кроуфорд, я поочередно смотрел две сцены из «Покинутой».
78
Giant Steps (записан в 1959 г., издан на следующий год) – альбом джазового музыканта Джона Колтрейна.