А в тенистой дубраве Гекаты колхидку уже поджидал Ясон. Он показался Медее в то утро еще прекрасней, и она «готова была для него свою вычерпать душу». Дивно улыбнувшись герою, дева протянула ему волшебную мазь, которая могла сделать тело воина неуязвимым и для жаркого пламени, и для холодного железа. Снадобье называлось «прометеевой мазью» и было приготовлено из цветов, выросших у подножия Кавказских гор в том месте, куда упали капли крови из раны Прометея, терзаемого орлом. Ясон поблагодарил деву-волшебницу и пообещал прославить ее имя на всю Элладу.
Уже давно Эос-Заря встретился на востоке с колесницей Гелиоса-Солнца, а Медея и Ясон все вели «под дыханьем Эрота» нескончаемый разговор. Царевна расспрашивала чужестранца о его родине, о товарищах по плаванию, просила не забывать ее после возвращения домой и сама пообещала помнить героя. Понял Ясон, что «волей богов на деву ниспослано свыше несчастье», то есть любовь к нему. Переполненный гордостью, он предложил Медее бежать с ним в Иолк и стать там его законной женой. «Тебя будут чтить на моей родине, словно богиню, и ничто не разрушит наш союз, только смерть, что согласно судьбе нас настигнет», — обещал деве герой.
Наступил час испытания. Но и тогда не оставила Медея любимого. «Без кровинки в лице» стояла она на краю поля и шептала слова заклятий, когда вел Ясон под ярмо быков с «палящим дыхом», вспахивал на них поле и засевал его из шлема зубами дракона. В страхе поникли головой аргонавты, увидевшие, как земля, «напоенная ядом», ощетинилась копьями земнородных воинов. По совету Медеи Ясон бросил в гущу гигантов огромный камень, и те стали яростно биться друг с другом. Открылся наконец путь в рощу Ареса, где на огромном дубе золотое руно «отливало румянцем, словно облако при восходе солнца». Бросился к дубу герой и в ужасе остановился, встретившись с холодным взглядом бессонных очей дракона, свивавшегося в бесконечные кольца. А Медея бесстрашно подошла к шипящему змею и трижды окропила его глаза волшебным зельем, «что сладостный сон нагоняет». Завладела дева заветным руном. «Большая была шкура овна, и вся золотая, — пишет Аполлоний Родосский, — а сверху пышно густилась волна, завитками крутыми свисая»[21]. Струившее яркий блеск руно освещало Медее и Ясону дорогу, когда они возвращались из рощи Ареса на «Арго».
Радостно встретили аргонавты своего предводителя, несшего на плечах заветную добычу. Почтительно приветствовали они и «разумную деву», увозимую Ясоном в Грецию «согласно ее желанью». Гера тут же послала грекам попутные ветры, которые понесли «Арго» на родину. Все веселились, и только Медея испытывала тревожные чувства. «Все бросила я — и землю родную, и царский чертог, и родителей милых. Ты, Ясон, теперь мне и муж, и отец, и брат», — обращалась она к своему возлюбленному.
Быстро обнаружил Ээт пропажу священной реликвии и исчезновение любимой дочери. Вместе с сыном Апсир-том возглавил он погоню. Искусными мореплавателями были колхи, быстро догнали они беглецов. Испугалась Медея — отец потребовал у аргонавтов ее выдачи. Заспорили греки. Большинство из них склонялось к выдаче царевны, надеясь тем самым спасти золотое руно. Но «хитрая колхидка», которой хотелось в тот момент «и корабль сжечь, и разбить все на части», скрыла обиду и изложила дерзкий план: заманить брата в ловушку, предложив ему переговоры на каком-нибудь пустынном острове, а затем убить его. Ээт вынужден будет вернуться в Колхиду, дабы похоронить сына с подобающими ему почестями. Точно исполнился замысел Медеи. Ничего не подозревавший Апсирт поехал без свиты и охраны — таково было условие аргонавтов — на остров Артемиды, где его ждала сестра. Она хотела вернуть ему золотое руно и сообщить какую-то тайну. Выскочивший из «глубокой засады» Ясон вероломно убил царевича и отсек у него конечности, которые разбросал по всему острову. Трижды лизнув крови убитого и трижды сплюнув — этого требовал искупительный обычай, — он скрыл в земле влажный труп, чтобы затруднить Ээту поиски тела сына.
Великий гнев охватил олимпийцев, видевших «непристойное деяние» греков. На своих золотых весах Зевс о пре делил их судьбу. Вставленный в днище «Арго» эбрубок звучащего додонского дуба[22] предрек аргонавтам многочисленные потери и скитания по морям до тех пор, пока не прибьет их к острову злой колдуньи Кирки. Она же превратит героев в диких животных — такая участь постигала всех путников, попадавших на этот остров.
21
Поэма «Аргонавтика», написанная эллинистическим поэтом III в. до н. э. Аполлонием Родосским, является основным источником наших сведений о походе аргонавтов.