Но события разворачивались не в пользу Олимпиады. Кассандр, смяв оборону Аристона, занял Пеллу. Не найдя там Олимпиады, он, узнав, что она в Пидне, послал большой отряд блокировать крепость с суши и с моря.
Пока хватало съестных припасов, осажденным нечего было бояться, так как Пидна была, по сути дела, неприступна и даже небольшой отряд мог успешно отражать приступы неприятеля. Но скоро стал ощущаться острый недостаток в продовольствии. Олимпиада вынуждена была до минимума урезать паек своим солдатам: теперь каждый из них получал в месяц столько еды, сколько обычно полагалось рабу на пять дней. Однако вскоре воинам-ветеранам из гарнизона было отказано и в этом, и они были обречены на мучительную голодную смерть. Не меньше людей страдали и животные, находившиеся в крепости: лошадей в самом начале убили на мясо, а слонам, которых Олимпиада упорно не хотела убивать в слепой надежде, что они еще пригодятся, в корм давали мелко нарубленные деревья, но и эта мера не спасла четвероногих исполинов от гибели. Вскоре улицы крепости заполнились трупами людей и животных, а с приходом теплых весенних дней процесс разложения усилился и становилось трудно дышать из-за распространившегося повсюду трупного запаха.
Неутешительными были и вести, которые проникали в крепость невзирая на кордоны Кассандра. Оказалось, что еще в начале зимы Эакид, двигавшийся на помощь Олимпиаде, был остановлен на границе Македонии. Воины в его армии подняли мятеж, вскоре переросший в восстание. Эакид был низложен и бежал из Эпира, а эпириоты заключили союз с Кассандром. Аристону за зимние месяцы удалось собрать несколько тысяч плохо вооруженных македонян, но этого было ничтожно мало, чтобы вызволить осажденных в Пидне. Более-менее реально надеяться можно было на Полисперхонта, но и здесь Кассандр приложил свою руку: богатыми подарками переманил на свою сторону большинство его воинов.
И все же Олимпиада верила в Полисперхонта и уповала на его помощь. Но как сообщить ему о своем крайне тяжелом положении? Над этой проблемой Олимпиада долго ломала голову и уже совсем было отчаялась, как Полисперхонт сам дал о себе знать. Совершенно неожиданно в Пидну проник человек от него с письмом, в котором указывался день, когда в гавани около Пидны Олимпиаду и ее близких будет ждать пентеконтера[39]. Олимпиада не верила своим глазам, читая строки, написанные знакомым почерком; она много раз перечитывала письмо и заставляла посланника неоднократно повторять свой рассказ. Но вот пришел назначенный день, и Олимпиада решилась. С помощью оставшихся верных ей воинов она пробилась через окружение осаждавших и очутилась на морском берегу. Однако каково было ее удивление, быстро переросшее в отчаяние, когда вместо ожидаемого корабля взору открылась пустая гавань, а обернувшись назад, она увидела подступавших воинов Кассандра. Олимпиада поняла, что ей изменил последний преданный человек — Полисперхонт.
Чуть позднее Кассандр не без злорадства объявит ей, что ему удалось перехватить посланника Полисперхонта и узнать содержание адресованного ей письма, благодаря чему он предпринял все меры, чтобы убрать корабль из гавани. А пока… пока Олимпиада в бессилии опустилась на прибрежные камни и лишь немного спустя послала к Кассандру людей с просьбой о перемирии. Но о каком перемирии могла идти речь. Разве мог Кассандр простить Олимпиаде недавние убийства родного брата и близких друзей. Конечно же, нет… И он потребовал от Олимпиады безоговорочной капитуляции, согласившись, правда, сохранить ей жизнь и обеспечить личную неприкосновенность, хотя это и было чистой формальностью.
Кассандр, предчувствуя исход событий в свою пользу, заранее заготовил сценарий расправы над Олимпиадой. Теперь, будучи хозяином Македонии, он не хотел прослыть среди македонян безжалостным палачом. Им было созвано собрание войска, на котором предполагалось решить судьбу Олимпиады. Дело устроилось таким образом, что на собрании в роли обвинителей выступили преимущественно те люди, родственники которых погибли по воле Олимпиады. Они, естественно, требовали приговорить царицу к смертной казни. Саму Олимпиаду вовсе лишили слова, и в конечном счете собрание вынесло ей смертный приговор. Таким образом, Кассандр сладил дело так, что никто не мог его упрекнуть в казни царицы.