Вскоре один римлянин сообщил Клеопатре, что ее с детьми через три дня отправят в Рим. И тогда Клебпатра решилась. Прощаясь с могилой Антония, упав на его гробницу, как сообщал Плутарх, она долго причитала и просила: «…не выдавай свою супругу живою, не допусти, чтобы во мне триумфатор повел за своею колесницей тебя, но укрой, схорони меня здесь, рядом с собою: ведь изо всех неисчислимых бедствий, выпавших на мою долю, не было горше и тяжелее, чем этот короткий срок, что я живу без тебя». Так сокрушаясь, она украсила гробницу Антония венком и вернулась во дворец.
Приняв ванну и изысканно пообедав, она написала письмо Октавиану и осталась во дворце с двумя верными рабынями, которые были с ней раньше в усыпальнице. В это время во дворец принесли корзину с фигами, на дне которой была спрятана змея.
Октавиан, прочитав письмо, понял, что задумала царица, но было поздно. Змея уже сделала свое дело. Когда солдаты вернулись во дворец, «Клеопатра в царском уборе лежала на золотом ложе мертвой. Одна из двух женщин, Ирада, умирала у ее ног, другая, Хармион, уже шатаясь и уронив голову на грудь, поправляла диадему в волосах своей госпожи».
Плутарх писал, что Октавиан, «хотя и был раздосадован смертью Клеопатры, не мог не подивиться ее благородству и велел с надлежащей пышностью похоронить тело рядом с Антонием. Почетного погребения были удостоены по его приказу и обе доверенные служанки».
Вместо Клеопатры в триумфальном шествии по Риму пронесли ее портрет на смертном ложе и провели троих детей от Антония; старший сын Птолемей Цезарь, которому было семнадцать лет, был убит по приказу Октавиана. Заботу о детях взяла на себя Октавия, и, когда они выросли, их судьба, так или иначе, была связана с царским двором.
Так решила спор с вечностью Клеопатра. Трагическая смерть великой египетской царицы потрясла Рим. Этим Клеопатра создала легенду о себе и осталась в памяти. Но эта легенда не столько о ее смерти, сколько о жизни умной, честолюбивой и обаятельной женщины, умеющей любить, быть слабой и нежной, гордой и сильной. Такой ее видели античные авторы, по времени жившие ближе всего к ней.
Но были и другие легенды, когда Клеопатру хотели изобразить как «роковое чудовище», как падшую женщину, которая своими чарами погубила Юлия Цезаря и Марка Антония. В сознание римлян на протяжении долгих лет внедряли этот стереотип, и он оказался живучим. Так, один из римских авторов, имя которого неизвестно, но труд его ошибочно приписывали историку IV века н. э. Виктору Аврелию, не знавший, как видно из его произведения, многих деталей, воспроизводил этот римский идеологический стереотип в своем сочинении «О знаменитых людях города Рима»: «Царица Клеопатра, дочь царя египтян Птолемея, была изгнана братом своим и в то же время мужем, Птолемеем, у которого хотела отнять царскую власть. Во время гражданской войны она явилась к Цезарю в Александрию и своей красотой и сближением с ним добилась от него царства Птолемея и его смерти. Она была так развратна, что часто проституировала, и обладала такой красотой, что многие мужчины своей смертью платили за обладание ею в течение одной ночи. Впоследствии она объединилась с Антонием и вместе с ним была побеждена. Под видом того, что она несет приношения на его могилу, она вступила в его мавзолей и там умертвила себя при помощи ядовитых змей».
Да, Клеопатра, действительно, могла действовать и из расчета, но и при этом она оставалась любящей женщиной, которая хотела быть любимой женой и счастливой матерью, заботящейся о своих детях. Пусть такой — разной, противоречивой, с трагической судьбой — она и останется в памяти людей.
Август и Юлии
Quae fuerant vitia, mores sunt[42]
Это рассказ не столько о любовных похождениях и моральном падении августейших особ, сколько об истоках этого падения. История семьи императора Августа полна загадок и домыслов. Чаще говорят о моральном падении дочери и внучки, а император Август представляется как радетель справедливости, борец за чистоту нравов. Чтобы лишний раз доказать римскому обществу свою верность идеалам старого Рима, он жестоко наказал дочь и внучку, отправив их в изнурительную ссылку на острова и лишив не только привилегий и прав, но и самого необходимого для жизни. Само упоминание о своих ближайших родственницах вызывало в нем взрыв негодования. Как свидетельствует римский историк Светоний Транквилл, в подобных случаях император восклицал: «Лучше бы мне безбрачному жить и бездетному сгинуть». Однако именно в моральной деградации самого императора следует искать причины позора его семьи.