— Жизнь! Он просит жизнь! — раздались крики среди публики. Разгорелись споры — одни узнали в побежденном своего любимца-ветерана, симпатии других были на стороне ликующего победителя. Взоры всех устремились к императорскому месту. Клавдий размышлял некоторое время. Мессалина же узнала в поверженном своего случайного ночного любовника. «Добей!» — шепнула она мужу, и тот, громко повторив ее зловещую фразу, опустил вниз большой палец руки. Вздох разочарованной части зрителей был заглушен яростными криками: «Добей!» Победитель, подняв меч над головой двумя руками, пронзил им лежащего гладиатора…
Бои еще продолжались, но Мессалина уже не могла отрешиться от мыслей об убитом. Вспоминая его ласки, она в то же время закипала от гнева из-за его упреков в ненасытности и алчности. Сидевший неподалеку вольноотпущенник Нарцисс, отрываясь временами от зрелища, ловил застывший взгляд Мессалины. Могущественный временщик понял все…
Вечером в императорском дворце снова был устроен богатый пир. Шестьсот человек угощались изысканными яствами. Мессалина возлежала подле своего седовласого осанистого супруга. Рядом были их дети — Октавия и совсем маленький еще Британник. С ласковой улыбкой Мессалина беседовала с мужем, разглядывая приглашенных. Многие из них с опаской поглядывали на беседующих супругов — кто знает, может быть, эта нежная беседа повлечет за собой нелепые обвинения в их адрес и жестокую расправу? Во взглядах других сквозила преданность и надежда на то, что всесильная жена императора в ответ на их услуги поможет совершить им головокружительную карьеру, обрести желаемый почет и богатства.
Мессалина, неторопливо отведывая маленькими кусочками каждое из подаваемых блюд, пристально вглядывалась в лица пирующих. Вот возлежит преданный ей и алчный Публий Суиллий, выступавший по ее приказам обвинителем множества людей — это его наветы привели к смерти неугодную Мессалине дочь Друза Юлию, лидера республиканцев в сенате Квинта Помпо-ния, Лузин Сатурнина, Корнелия Лупа и многих из богатых римских всадников[46]. Угодничество и бесчестье были в крови этого человека. Рассказывали, что, даже получив огромную взятку в 400 тысяч сестерциев от обвиняемого им всадника Самия, Суиллий не снял своего обвинения, и несчастный Самий в отчаянии бросился на меч в доме обманщика. А вот — не менее преданный ей Сосибий, воспитатель маленького Британника, готовый повторить Клавдию все то, что ему внушала Мессалина. Неподалеку возлежит Вителлий, скользкий, как змея, советник Клавдия, но услуживающий и его могущественной супруге — он знает немало о ее непотребных утехах, но будет расчетливо молчать и даже при разоблачениях будет делать вид, что ему все это в новинку. А там дальше весело переговариваются ее любовники — Веттий Валент, Плавтий Латеран, Титий Прокул, Декрий Кальпурний. С ними — Суиллий Цезонин, также частый участник ее оргий. Откуда-то издали Мессалина поймала испуганный взгляд — это Травл Монтан, юноша из известной всаднической семьи. Поразительной красоты, он как-то привлек ее внимание. Но в альковах Мессалины он повел себя настолько скромно, что разъяренная его целомудрием супруга императора с бранью выгнала его вон. А вот еще целый ряд тех, кто проходил под ее похотливым взглядом обнаженным, — одних она выбрала для своих оргий, другие так и ушли, навсегда замкнув свои уста, стирая из памяти пронзительный взгляд всевластной искательницы наслаждений.
46
Всадники — второе после сенаторов сословие в Риме. Октавиан Август установил имущественный ценз для всадников в 400 тысяч сестерциев (для сенаторов — 1 миллион сестерциев).