С тех пор для меня стало очевидно, что особый характер домашнего труда в условиях рабства, его определяющее значение для супружеской пары подразумевали необходимость труда мужчины. Рабы выполняли важные домашние функции и отнюдь не были, вопреки утверждениям Кеннета Стампа, просто помощниками своих жен. В то время как женщины, например, готовили или шили одежду, мужчины занимались огородом или охотились. Ямс, пшеница, различные овощи, так же как и дичь — кролики и опоссумы, — всегда были желанной добавкой к однообразному дневному рациону. Это разделение домашнего труда по половому признаку не представляется иерархическим. Труд мужчины, безусловно, не считался важнее труда женщин и вряд ли был менее значим. Оба были в равной степени необходимы. Более того, судя по всему, разделение труда между полами не было столь строгим: мужчина мог иногда работать по дому, а женщина — в огороде и, возможно, даже участвовать в охоте{41}.
Центральным вопросом в семейной жизни рабов является равноправие полов. Работа для самих себя, а не для хозяев, делалась и мужчинами, и женщинами поровну. Поэтому в своей семье и общине черные добивались заметных успехов. Они сумели трансформировать то негативное «равенство», которое навязывалось им, невзирая на пол, в позитивный фактор равноправия во внутриобщинных отношениях. Хотя главный тезис книги Юджина Дженовезе «Теки, Иордан, теки» (о том, что черная община приняла якобы патернализм, являющийся следствием ее рабской зависимости) в лучшем случае проблематичен, в книге содержится достоверная, хотя и неполная, картина семейной жизни рабов.
Роль рабыни как жены и хозяйки требует углубленного изучения. Предположение о мужчине как о госте в доме рабыни явно несостоятельно. Положение черной женщины, учитывая действительную роль черных мужей и отцов, было значительно более сложным, чем обычно это представлялось. Ю. Дженовезе считает, что отношение черных рабынь к домашней работе, особенно к приготовлению пищи, и осознание себя как женщины опровергают расхожее утверждение, что они невольно способствовали разрушению личности своих мужей, беря на себя заботу о доме, защите детей и другие, обычно выполняемые мужчинами, обязанности{42}.
Хотя в этом описании и присутствует оттенок снисходительного отношения к женщинам и автор исходит из традиционного понимания критериев мужественности и женственности, он, однако, четко признает, что «то, что обычно рассматривалось как ослабление женского достоинства, на самом деле значительно ближе к подлинному равенству мужчин и женщин, чем это было возможно среди белых и, может быть, даже среди черных после Гражданской войны»{43}.
Здесь наиболее интересным вопросом, хотя и не разработанным Ю. Дженовезе, является то, что рабыни часто защищали своих мужей от различных унижений рабовладельческой системы. Многие женщины, возможно, подавляющее большинство, пишет автор, понимали, что деградация их мужей отразится и на них. Более того, «рабыни хотели, чтобы их сыновья вырастали настоящими мужчинами, и прекрасно понимали, что для этого необходим пример сильного черного мужчины»{44}.
Их сыновьям необходим был высокий авторитет отца так же, как их дочерям — высокий авторитет матери.
Черные женщины несли не только непосильное бремя «равенства» угнетения, не только наравне с мужчинами создавали семью, но и на равных решительно боролись с бесчеловечным институтом рабства. Они давали отпор насилиям белых мужчин, защищали свои семьи и участвовали в забастовках и восстаниях. Так, Герберт Аптекер указывает в своем оригинальном труде «Восстания американских рабов»{45}, что рабыни отравляли своих хозяев, совершали различные акты саботажа, вступали, как и мужчины, в общины маронов[6] и часто бежали на Север, где не было рабства.
Многочисленные описания зверств надсмотрщиков над рабынями свидетельствуют, что пассивное смирение с рабской долей было скорее исключением, чем правилом.
Фредерик Дуглас, вспоминая о безжалостных насилиях рабовладельцев во времена его детства{46}, писал об избиениях и пытках многих непокорных рабынь. Его двоюродная сестра, например, за попытку сопротивляться насилию надсмотрщика была чудовищно избита{47}. Рабыню тетушку Эстер жестоко выпороли за неповиновение хозяину, потребовавшему, чтобы она рассталась с любимым{48}. Одно из наиболее ярких описаний Ф. Дугласом безжалостных наказаний, полагавшихся рабам, связано с молодой рабыней Нелли, которую выпороли кнутом за «дерзость». Фредерик Дуглас так рассказывает об этом: «Временами казалось, что она возьмет верх. Но в конечном счета зверь–надсмотрщик одолел, ему удалось привязать Нелли к дереву. Теперь жертва была беззащитна перед безжалостным бичом. Во время ужасной экзекуции стоны беспомощной женщины соединялись с хриплой бранью надсмотрщика и рыданиями ее перепуганных детей. Когда несчастную отвязали, вся ее спина была залита кровью. Ее высекли жестоко, но она не смирилась и продолжала проклинать надсмотрщика, призывая на его голову все возможные кары»{49}.
6