«Справедливые принципы сильнее, чем имена, — заявила Л. Мотт. — Если наши принципы справедливы, то чего же нам бояться? Почему мы должны ждать тех, у кого никогда не хватало мужества отстаивать неотъемлемые права рабов?»{92}
Лукреция Мотт, которая была священником секты квакеров, без сомнения, поразила присутствовавшую мужскую аудиторию, так как в те дни женщины никогда не выступали на массовых собраниях{93}. Хотя съезд встретил ее выступление овацией и по ее совету продолжил свою работу, ни ей, ни другим женщинам не предложили подписать принятую в итоге «Декларацию принципов и целей». Было ли запрещено женщинам подписывать такой документ или мужчинам, организаторам съезда, просто не пришло в голову предложить женщинам поставить свою подпись — в любом случае мужчины проявили политическую близорукость. Их отношение к женщинам как к существам неполноценным помешало оценить огромный потенциал, кроющийся в участии женщин в антирабовладельческом движении.
Лукреция Мотт оказалась более дальновидной, организовав сразу же после закрытия съезда в Филадельфии учредительное собрание филадельфийского Женского антирабовладельческого общества{94}. Ей было суждено стать ведущим деятелем в антирабовладельческом движении, женщиной, вызывавшей восхищение своей беспредельной смелостью и стойкостью перед беснующимися толпами расистов.
Уже упоминавшийся С. Силлен писал: «В 1838 году эта хрупкая женщина, одетая в скромное, накрахмаленное квакерское платье, не дрогнув, стояла перед бандой расистов, которые при попустительстве мэра Филадельфии сожгли «Пенсильвания–холл»[11]»{95}.
Участие Л. Мотт в аболиционистском движении было сопряжено и с другими опасностями, так как ее дом в Филадельфии являлся «станцией» активно действовавшей «подземной железной дороги», где, например, останавливался, пробираясь на Север, такой знаменитый беглец от рабства, как Генри «Бокс» Браун[12]*. Однажды сама Лукреция Мотт помогла рабыне бежать в экипаже в сопровождении вооруженной охраны{96}.
Многие другие белые женщины, не имевшие ранее, как и Лукреция Мотт, опыта политической борьбы, присоединялись к аболиционистскому движению и принимали крещение огнем в буквальном смысле. Банда расистов ворвалась на собрание, где председательствовала Мария Чэпмэн Уэстон, и, схватив оратора Уильяма Ллойда Гаррисона, потащила его по улицам Бостона. Руководитель бостонского Женского антирабовладельческого общества М. Уэстон поняла, что расисты хотят преподать кровавый урок присутствовавшим на собрании черным женщинам, и настояла, чтобы каждую негритянку провожала белая{97}. Бостонское Женское антпрабовладельческое общество было одной из многочисленных женских групп, возникших в Новой Англии сразу же после того, как Лукреция Мотт основала антирабовладельческое общество в Филадельфии. Если бы удалось сосчитать всех женщин, подвергавшихся нападению расистских банд или подвергавших свою жизнь риску, то получилось бы колоссальное число.
Участвуя в аболиционистском движении, белые женщины вплотную столкнулись с угнетением человека, а также извлекали важные уроки из собственного неравноправного положения. Отстаивая свое право бороться против рабства, они протестовали — иногда сознательно, иногда стихийно — против их отстранения от участия в политической жизни. И если они еще не знали, как коллективно выступить в защиту собственных прав, то по крайней мере могли бороться за дело так же угнетаемого черного народа.
Антирабовладельческое движение давало белым женщинам из среднего класса возможность проявить свое соответствие критериям, не связанным с их ролью жен и матерей. В этом смысле участие в аболиционистской кампании позволяло им получать признание за конкретные дела. Действительно, столь интенсивное, страстное и всепоглощающее участие в борьбе против рабства, возможно, объясняется тем, что целью женщины видели в этом захватывающую альтернативу домашней жизни. Они боролись против угнетения, бывшего сродни тому, которому подвергались сами. Более того, они научились противостоять пренебрежительному к себе отношению со стороны мужчин в самом антирабовладельческом движении. Они поняли, что превосходству мужчин, которое внутри семьи казалось непоколебимым, можно бросить вызов и бороться с ним политическими средствами. Да, белые женщины должны были яростно отстаивать свои собственные права для того, чтобы бороться за освобождение черного населения.
11
12
*