Страна находится в смертельной схватке. Она завершится тем, что США или превратятся в огромную империю мелких тиранов, или станут священной землей свободных»{177}.
Блестящее «Обращение к солдатам нашей второй революции» Ангелины Гримке показало, что ее политическое сознание было значительно выше, чем у большинства современников. В своем выступлении она предложила радикальную теорию и практику, которая могла бы быть реализована созданием союза, включающего в себя рабочих, черных и женщин. Как отмечал К. Маркс, «труд белого никогда не будет свободен там, где угнетен труд черного»{178}. Это применимо, как прозорливо подчеркивала Ангелина Гримке, и к борьбе за демократические права, особенно за равноправие женщин, которую успешно можно было вести лишь вместе с борьбой за освобождение черных.
Глава 4. Расизм в женском суфражистском движении
В совместной работе Э. Стэнтон, С. Энтони и М. Гэйдж приводится следующий пассаж: «Хотя политики могут еще пять или даже десять лет ломать из–за этого копья, но черные мужчины по сравнению с образованными белыми женщинами и по сей день политически значительно активнее. За последние 30 лет наиболее представительные участницы женского движения сделали все, что могли, чтобы добиться для негра свободы; и пока он находился на самой низшей ступени бытия, мы стремились поддерживать его борьбу; но теперь, когда волшебные ворота, ведущие к гражданским правам, медленно приоткрываются, возникает серьезный вопрос: должны ли мы стоять в стороне и смотреть, как «Самбо» первым будет входить в царство свободы. Поскольку самосохранение — главный закон природы, не лучше ли сохранить в наших лампах горящий фитиль и, когда дверь здания конституции откроется, использовать сильную руку и голубую форму черного солдата, чтобы вместе с ним войти в это здание и тем самым открыть эту дверь так широко, чтобы ни один привилегированный класс никогда не смог вновь закрыть ее перед самым простым гражданином республики?
«Настал час негра». Уверены ли мы в том, что он, однажды укрепившись в своих неотъемлемых правах, не пополнит ряды наших угнетателей, оставив нас в безвыходном положении? Разве «черные граждане–мужчины» не выступали против предоставления женщинам избирательных прав? Почему надо считать африканца более достойным и великодушным, чем равного ему по положению англосакса? Если двум, миллионам черных женщин на Юге не обеспечат прав личности, собственности, права на заработную плату и воспитание детей, их освобождение будет ничем иным, как другой формой рабства. Лучше уж быть в рабстве у образованного белого человека, чем у деградировавшего, невежественного черного…»{179}
Это письмо к редактору газеты «Нью—Йорк стэндард» было написано Элизабет Кэди Стэнтон 26 декабря 1865 года. Очевидные расистские идеи, содержавшиеся в этом письме, показывают, что понимание соотношения между битвой за освобождение черных и борьбой за право женщин у Элизабет Стэнтон было в лучшем случае поверхностным. Создается впечатление, что она была полна решимости помешать дальнейшему прогрессу черного народа, презрительно именуемого «Самбо», если это немедленно не даст белым женщинам соответствующих дивидендов.
Оппортунистическая и, к сожалению, расистская логика письма Э. Стэнтон в «Нью—Йорк стэндард» вызывает серьезные сомнения в искренности предложения слить воедино борьбу за права женщин с борьбой черных, которое было сделано на первом после начала Гражданской войны съезде сторонников движения за права женщин. Делегаты этого съезда, состоявшегося в Нью—Йорке в мае 1866 года, приняли решение создать Ассоциацию борьбы за равноправие (АБР), объединяющую борьбу за права черных и права женщин. Безусловно, многие делегаты понимали настоятельную необходимость такого единства, которое принесло бы пользу как черному народу, так и белым женщинам. Сьюзен Б. Энтони, например, настаивала на необходимости «расширить рамки нашей борьбы за равноправие женщин, чтобы само название отражало присущий ей дух борьбы за права человека»{180}. Однако на заседаниях съезда явно чувствовалось влияние расизма. Один из основных ораторов на съезде, известный аболиционист Генри Уорд Бичер, утверждал, что белые женщины, которые родились в США и имеют образование, должны иметь и большие права на участие в избирательных кампаниях, чем черные и иммигранты, которых он характеризовал в явно оскорбительной манере с расистских позиций: «Пусть на одной чаше весов будет эта огромная армия изящных и образованных женщин, а на другой — огромная туча освобожденных африканцев, да кроме того — великое множество иммигрантов с Изумрудного острова[14]. Хватит ли у нашего правительства сил, чтобы сохранить порядок, предоставив им избирательные права? Такие силы есть. Мы дадим им это право. Но не ослабеем ли от этого мы? И если говорить о самой справедливой, лучшей части нашего общества, о тех, кому мы обязаны собственной культурой — наших учителях и надежных спутниках, тех, кому доверяешь все, чем дорожишь сам, — здоровье детей, семейный очаг, собственность, свое имя и репутацию и, что еще важнее, свою духовную жизнь (о чем не должен вслух говорить ни один мужчина) — можем ли мы сказать о них: «Они в конечном счете не заслужили права голосовать наравне с ирландцами и африканцами»?..
14