…Я утверждаю… что гораздо важней, чтобы могли голосовать белые женщины, а не черные мужчины»{181}.
Высказывания Г. Бичера вскрывают глубокую взаимосвязь между идеологией расизма, классовыми предрассудками и критериями мужского превосходства, поскольку, восхваляя белых женщин, он использует типичный набор выражений апологетов мужского превосходства.
В мае 1867 года на первом ежегодном заседании Ассоциации борьбы за равноправие выступление Элизабет Кэди Стэнтон, по существу, воспроизводило рассуждения Г. Бичера о том, что получение избирательных прав женщинами (подразумевались белые женщины англосаксонского происхождения) значительно важнее, чем право голоса для черных мужчин.
Так, Э. Стэнтон заявила: «Если право голоса получат черные мужчины, то это никак не отразится на деятельности правительства. Если же право голоса получат женщины, то их культура и нравственность послужат импульсом, который сделает англосаксонскую расу более высокой и благородной, и, таким образом, это будет способствовать возвышению всех других рас. Этого никогда не удастся достигнуть при политической изоляции мужчин от женщин»{182}.
Главным вопросом, обсуждавшимся на этом заседании, было предстоявшее предоставление черным мужчинам избирательных прав, а также готовность поборников равноправия женщин поддержать эту акцию, если даже женщины не смогут добиться избирательных прав одновременно с черными. Элизабет Кэди Стэнтон и другие, считавшие, что освобождение сделало черных «равными» белым женщинам, категорически выступали против предоставления черным мужчинам права голоса, так как, по их мнению, это поставило бы черных мужчин в привилегированное положение. Однако находились и такие, кто понимал, что уничтожение рабства не ликвидировало экономического гнета, довлевшего над черным народом, и что поэтому именно черные испытывали острую необходимость в возможности влиять на политическую жизнь страны. Разногласия Эбби Келли Фостер с Э. Стэнтон выразились, в частности, в следующем вопросе Фостер:
«Есть ли у нас элементарное чувство справедливости, не утратили ли мы свое чувство гуманизма, если рассуждаем о том, чтобы отложить обеспечение безопасности черных от бед, угрожающих им сегодня, и от порабощения в будущем до тех пор, пока мы, женщины, не получим политических прав?»{183}
С началом Гражданской войны Элизабет Кэди Стэнтон призвала своих единомышленниц–феминисток отдать все силы освобождению негров. Позднее она утверждала, что поборницы женского равноправия совершили стратегическую ошибку, подчинив свои цели аболиционизму. Говоря в своих «Воспоминаниях», что «на протяжении шести лет женщины приостановили борьбу за свои права во имя освобождения рабов на Юге»{184}, Э. Стэнтон признавала, что эта патриотическая деятельность была высоко оценена в республиканских кругах. «Но когда рабов освободили… и эти женщины потребовали, чтобы в период Реконструкции[15]* их признали гражданами страны, равными перед законом, то, — сетовала она, — все их выдающиеся заслуги исчезли как роса под утренним солнцем»{185}.
15
*