Те черные, которым удалось получить образование, неизменно ставили свои знания на службу общей борьбе своего народа за свободу. В документальном сборнике, составленном Г. Аптекером, приведены следующие ответы школьников Цинциннати по завершении первого года обучения в школе для черных на вопрос «О чем вы больше всего думаете?»:
1. «Мы будем… прилежными мальчиками, а когда станем взрослыми, освободим бедных рабов от цепей. Мне было очень жалко, когда я услышал, что затонуло судно Тискилва, на котором было двести рабов… У меня сердце разрывается от жалости, и я могу упасть в обморок в любую минуту» (7 лет).
2. «Мы учимся для того, чтобы постараться сбросить ярмо рабства, разбить его цепи на куски и уничтожить рабовладение навсегда» (12 лет).
3. «…Да будет благословенно дело аболиционизма… Моя мать и отчим, моя сестра и я сам — все мы рождены в рабстве. Господь дал свободу угнетенным. Пусть настанет счастливое время, когда все народы узнают господа. Мы благодарны ему за многие его благодеяния» (11 лет).
4. «Я сообщаю вам, что у меня есть два двоюродных брата, которые находятся в рабстве и которые должны быть свободными. Они сделали все, что от них требовалось по завещанию покойного хозяина, но их не отпускают на свободу. Их хотят продать хозяевам, живущим ниже по реке. Если бы вы были на их месте, что бы вы сделали?» (10 лет){283}.
Еще один ответ, который сохранился, принадлежит 16-летнему юноше, посещавшему эту новую школу в Цинциннати. Он являет собой наглядный пример того, как ученики извлекали из мировой истории уроки для понимания современности, которая волновала их так же глубоко, как стремление к свободе.
5. «Давайте оглянемся назад и посмотрим, как жили бритты, саксы и германцы. Они не учились и были неграмотны. Но несмотря на это, некоторые из них стали лучшими людьми своего народа. Посмотрите на короля Альфреда[20], посмотрите, каким великим человеком он был. Сначала он не знал грамоты, но к концу жизни был во главе армий и даже народов. Он никогда не падал духом, а всегда был оптимистом и упорно учился. Я думаю, что если цветные будут учиться, как король Альфред, они смогут скоро покончить с рабством. Я не понимаю, почему американцы называют эту землю страной свободы, если в ней так много рабства»{284}.
Что касается веры черных в силу знаний, то этот 16-летний юноша выразил ее вполне.
Неутолимая жажда знаний была столь же сильна среди рабов Юга, сколь и среди их «свободных» братьев и сестер на Севере. Само собой разумеется, ограничения на доступ черных к обучению грамоте в рабовладельческих штатах были гораздо строже, чем на Севере. После восстания Ната Тернера в 1831 году по всему Югу было усилено законодательство, запрещавшее рабам получать образование. Как говорилось в одном рабовладельческом кодексе, «…обучение рабов чтению и письму приводит к брожению умов, способствует восстаниям и бунтам»{285}. В каждом южном штате, исключая Мэриленд и Кентукки, обучение рабов было полностью запрещено{286}. По всему Югу владельцы рабов прибегали к порке, чтобы подавить неодолимое стремление своих рабов учиться. Черные хотели получить образование.
Ю. Дженовезе писал: «Борьба рабов за доступ к образованию была мучительной и острой. Фредерика Бремер как–то увидела девушку, безуспешно пытавшуюся читать Библию. «О, эта книга! — воскликнула девушка, обращаясь к мисс Бремер. — Я переворачиваю страницу за страницей и стремлюсь понять, что на них написано. Я пытаюсь снова и снова; я была бы счастлива, если бы я могла читать, но я не умею»{287}. « В Гражданскую войну Сузи Кинг Тейлор была сестрой милосердия и учительницей в полку, впервые сформированном из черных. В автобиографии она описывала свои настойчивые усилия научиться грамоте во время рабства. Белые дети, сочувствовавшие ей взрослые и ее бабушка помогали Сузи учиться читать и писать{288}. Как и бабушка Сузи Кинг, многие рабыни подвергали себя огромному риску, передавая своим сестрам и братьям навыки грамоты, которые они приобрели тайком. Женщины, которым удавалось получить какие–либо знания, стремились поделиться ими со своим народом, даже если при этом им приходилось проводить занятия в школе поздно ночью{289}.
Как на Севере, так и на Юге после освобождения появились первые признаки широко распространившегося явления, которое Дюбуа назвал «школьной лихорадкой»{290}. Другой историк, Л. Беннет, так описал жажду знаний у бывших рабов:
20