Для черных женщин, включившихся в клубное движение, И. Уэллс была не просто рекламным плакатом, но и активным организатором, основателем и президентом первого клуба черных женщин в Чикаго. После своей первой поездки за границу с выступлениями против судов Линча она помогала Фредерику Дугласу в организации протеста против проведения Всемирной выставки 1893 года. Благодаря ее усилиям был создан комитет женщин для сбора средств на издание брошюры «Причина, по которой цветной американец не представлен на Всемирной колумбийской выставке»[27] для распространения на выставке{360}. После чикагской Всемирной выставки И. Уэллс убедила местных жительниц создать постоянный клуб по примеру черных женщин в северо–восточных городах страны{361}.
Некоторые из женщин, которых вовлекла в клуб Уэллс, были выходцами из самых зажиточных черных семей Чикаго. К примеру, госпожа Джон Джонс была женой «самого богатого черного в Чикаго того времени»{362}. Однако следует отметить, что этот преуспевающий бизнесмен ранее участвовал в деятельности «подземной железной дороги» и возглавлял движение за отмену законов о черных в штате Иллинойс. Помимо женщин, представлявших зарождавшуюся «черную буржуазию», и «наиболее известных деятельниц церковных благотворительных обществ»{363}, в число 300 членов чикагского женского клуба входили также «школьные учительницы, домохозяйки, студентки»{364}. Среди первых проведенных ими мероприятий — сбор средств на кампанию за привлечение к судебной ответственности полицейского, убившего черного мужчину. Члены клубов черных женщин открыто вступили в борьбу за освобождение черных.
Первый клуб — «Эра женщин» — в Бостоне продолжал напряженную борьбу в защиту черных, к чему призывала Ида Б. Уэллс на его учредительном собрании. Когда Национальная конференция унитарной церкви отказалась принять резолюцию против суда Линча, члены клуба в открытом письме одной из женщин, входившей в руководство церкви, выразили гневный протест: «Мы, члены клуба «Эра женщин», убеждены, что говорим от имени цветных женщин Америки… Мы, цветные женщины, страдали и страдаем слишком тяжело, чтобы не видеть страданий других, но, естественно, мы с большей остротой воспринимаем собственные страдания, нежели чужие. Поэтому мы считаем, что молчать в таком важном деле было бы лицемерием по отношению к самим себе, нашим возможностям и нашей расе.
Мы многое вытерпели, и мы терпеливо веруем; мы видели, как рушился наш мир, как наших мужчин превращали в беглецов и бродяг и как их молодость и сила увядали в рабстве. Мы сами всю жизнь каждодневно подвергаемся притеснениям и угнетению; мы знаем, что нам откажут в любой возможности обрести развитие, мир и счастье; …христиане — мужчины и женщины — наотрез отказываются открыть перед нами двери своих церквей; …наши дети стали постоянными жертвами оскорблений; наших девушек в любой момент могут бросить в грязные и вонючие вагоны и, невзирая на их нужды, лишить пищи и крова»){365}.
Следом за описанием бесправия черных женщин в области образования и культуры в письме протеста содержался призыв к массовым выступлениям против линчеваний: «В интересах справедливости, доброго имени нашей страны мы торжественно поднимаем наш голос против чудовищных преступлений суда Линча.
…И мы призываем христиан всюду поступать так же, или пусть будут они заклеймлены как пособники убийц»{366}.
Созвав Первую национальную конференцию цветных женщин в 1895 году в Бостоне, члены клубов черных женщин не стремились просто превзойти своих белых коллег, которые пятью годами раньше объединили клубное движение на федеральном уровне. Они соединили свои усилия, чтобы выработать стратегию сопротивления потоку оскорблений черных женщин в прессе и продолжавшемуся господству закона Линча. В ответ на нападки на Иду Б. Уэллс со стороны президента Ассоциации прессы штата Миссури, одобрявшего линчевания, делегаты конференции выразили протест против этого «оскорбления женщин–негритянок»{367} и заявили «на всю страну о своей единодушной поддержке курса (Уэллс), которому она следовала, агитируя против линчеваний»{368}.
27