Черная женщина Элен Холмэн была социалисткой и ведущей активисткой кампании в защиту заключенной в тюрьму Кейт Ричардз О'Хейр, одного из лидеров Социалистической партии. Однако число женщин ее расы в Социалистической партии было очень незначительным. До второй мировой войны численность черных женщин, работавших в промышленности, была ничтожно мала. В силу этого агитаторы, занимавшиеся привлечением в Социалистическую партию новых членов, их практически игнорировали. Пренебрежительное отношение к черным женщинам было частью доставшегося от Социалистической партии тяжелого наследия, от которого Коммунистической партии предстояло избавиться.
Как вспоминал лидер коммунистического движения, и его историк Уильям З. Фостер, «в начале 1920‑х годов партия… недостаточно учитывала специфические требования негритянок, работавших в промышленности»{416}. В последующее десятилетие — коммунисты пришли к пониманию того, что расизм занимает в американском обществе особое место. Они поставили дело освобождения черных на серьезную теоретическую основу, и их заслуги в борьбе против расизма огромны.
Люси Парсонс — это одно из немногих имен черных женщин, периодически появлявшихся в хронике американского рабочего движения. Почти повсеместно ее образ рисуют упрощенно — как «преданной жены» Альберта Парсонса, «мученика Хеймаркет–сквер»[28]. Действительно, Люси Парсонс была одним из самых боевых защитников мужа, но как личность она представляла собой гораздо больше, чем верная жена и гневная вдова, стремившаяся защитить своего мужа, а затем — отомстить за его смерть. Недавно опубликованная Кэролайн Эсбо биография Люся Парсонс{417} подтверждает, что она как журналист и агитатор защищала интересы рабочего класса более 60 лет. Люси Парсонс включилась в рабочее движение почти за 10 лет «хеймаркетской бойни» и продолжала в нем участвовать еще 55 лет после нее. Развитие ее политических взглядов прошло путь от юношеского увлечения анархизмом до вступления в Коммунистическую партию в зрелые годы.
Люси Парсонс родилась в 1853 году, а свою деятельность в Социалистической рабочей партии начала уже в 1877 году. В последующие несколько лет она публиковала статьи и стихи в анархистской газета «Социалист», была активным организатором в чикагском профсоюзе работниц{418}. Ее муж был арестован в числе восьми радикально настроенных руководителей рабочих в результате спровоцированных полицией беспорядков на Хеймаркет–сквер 1 мая 1886 года. Люси Парсонс немедленно начала решительную кампанию за освобождение «хеймаркетских узников». Поездки по всей стране принесли ей известность как выдающемуся вожаку рабочих и горячему стороннику анархизма. Эта репутация сделала ее постоянным объектом репрессий. Например, в Колумбусе, штат Огайо, мэр города запретил ей выступить с заранее запланированной на март речью. Когда же она отказалась подчиниться, ее арестовали и посадили в тюрьму{419}. Один город за другим в последнюю минуту перед ее выступлением захлопывал перед ней двери своих залов, во время собраний шпики стояли на каждом углу, полиция держала ее под постоянным наблюдением{420}.
Чикагская полиция арестовала Люси Парсонс и ее двоих детей даже во время казни ее мужа. Один из полицейских пояснил: «Эту женщину надо бояться больше, чем тысячу бунтовщиков»{421}.
Хотя Люси Парсонс была черной — факт, который ей часто приходилось скрывать из–за расистских законов, — и хотя она была женщиной, Парсонс считала, что дискриминация по признаку расы и пола имеет второстепенное значение по сравнению с капиталистической эксплуатацией рабочего класса. Как жертвы капиталистической эксплуатации, говорила Л. Парсонс, мужчины и женщины черной расы, подобно женщинам и мужчинам белой расы, должны посвятить все свои силы классовой борьбе. Она считала, что женщины и черные не страдали от какого–то особого гнета и что не существовало насущной необходимости в том, чтобы массовые движения специально выступали против расизма и дискриминации женщин. Пол и раса, по концепции Люси Парсонс, были внешними признаками, которыми манипулировали работодатели, стремившиеся оправдать более жестокую эксплуатацию женщин и цветных. Если черные подвергались зверствам закона Линча, так это потому, что их бедность как социальной группы делала их наиболее уязвимыми объектами нападок. «Неужели найдется глупец, — ставила вопрос Люси Парсонс в 1886 году, — который верит, что эти бесчинства обрушились на негров только потому, что они черные?»{422}
28