Одна из теоретических работ, посвященная современному феминистскому движению, в которой рассматривались вопросы изнасилований и расовая проблема, — «Диалектика пола: проблема феминистской революции» Суламифи Файрстоун. Расизм вообще, как утверждает Файрстоун, фактически является продолжением дискриминации женщин. Цитируя изречение из Библии о том, что «…расы — это не более чем разные родители и дети Семьи Человеческой»{501}, она создает систему определений, в которой белый мужчина является отцом, белая женщина — женой и матерью, а черные люди — детьми. Переводя фрейдистскую теорию «Эдипова комплекса»[30] на язык расовых отношений, Файрстоун пытается показать, что черные мужчины испытывают необузданное стремление к половым отношениям с белыми женщинами. Они хотят убить отца и спать с матерью{502}. Более того, чтобы «быть мужчиной», черный должен «разорвать узы, связывающие его с белой женщиной, которую он по этой «теории» воспринимает как мать, обращаясь с ней — если и обращаясь вообще — только каким–нибудь унизительным для нее способом. Кроме того, из–за своей смертельной ненависти и зависти к ее Обладателю, белому мужчине, он может вожделеть ее как вещь, которую надо завоевать для того, чтобы отомстить белому мужчине»{503}.
Подобно Браунмиллер, Маккеллар и Рассел, Файрстоун, обвиняя жертву, соглашается со старой расистской софистикой. Сознательно или нет, но их суждения способствовали воскрешению обветшалого мифа: черный — это насильник. Из–за своей политической близорукости они не могут понять, что изображение черных мужчин насильниками укрепляет позиции расизма, открыто приглашающего белых мужчин к насилию над черными женщинами. Утверждение вымышленного образа черного мужчины–насильника всегда было неразрывно связано с попыткой показать, что черная женщина неразборчива в связях с мужчинами. Ибо когда исходят из того, что черным мужчинам присущи неудержимые и звероподобные половые стремления, то вся раса наделяется скотством. Если черные мужчины смотрят на белых женщин как на возможный объект обладания, то тогда черные женщины наверняка должны поощрять вожделения белых мужчин. Когда черных женщин считают «безнравственными» и шлюхами, их жалобы на изнасилования неизбежно пропускают мимо ушей.
В 1920‑х годах известный политик–южанин заявил, что не существует такого явления, как ««целомудренная цветная девушка» старше 14 лет»{504}. Как выяснилось, у этого белого мужчины было две семьи — одна с белой женой, а другая — с черной женщиной. Уолтер Уайт, выдающийся борец против суда Линча и исполнительный секретарь Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, справедливо обвинял этого человека в «…объяснении и оправдании своих собственных нарушений морали путем подчеркивания «аморальности» женщин «низшей расы»»{505}.
Современный черный автор Кэлвин Хернтон, к сожалению, признает аналогичную ложь о черных женщинах. В исследовании «Секс и расизм» он утверждает, что «…у негритянской женщины в период рабовладения начал вырабатываться комплекс неполноценности по отношению к себе не только как к женщине, но и как к человеку»{506}. По Хернтону, «испытав на себе чрезмерную аморальность белого Юга, негритянская женщина стала «неразборчивой и безнравственной» и превратилась в «легкую добычу». Она действительно стала смотреть на себя так же, как смотрел на нее и обращался с нею Юг, потому что она не знала другой морали для формирования своих женских качеств»{507}. Исследование Хернтона так и не проникает за идеологическую завесу, под покровом которой преуменьшаются масштабы насилия, совершаемого над черными женщинами. Автор противоречит себе, перекладывая на жертву вину за жестокое наказание, которое она была вынуждена нести в силу исторических причин.
30