Выбрать главу

У Васьки вообще комплекс вины, тщательно взращённый близкими – «Ты не оправдала наших надежд»! – называется.

Ох, Машке, пожалуй, полегче, у нее родители внуков не требуют, зато и парня рядом с нею увидеть боятся – сразу положительный пример для младшенькой сестрички пропадет! А то, что Аньке плевать на все примеры, и не успеет школу закончить – замуж выскочит, или просто так родит, их не волнует, главное, что бы Машка себя блюла.

Вздохнув и поворочавшись, Лиля, наконец, уснула, а проснулась, хлебнув соленой воды. Забившись в попытке удержать равновесие, услыхала резкий неприятный крик. Глаза открылись, но как-то странно – присмотревшись, девушка поняла, что легче смотреть одним глазом, а почему непонятно. Вдруг плечо рванула боль. Вскинув голову, Лилька закричала:

– Ааааа убивают!

И опять услышала резкий крик рвущий нервы. Над головой Лильки носилась огромная черная птица, и это ее когти причинили такую боль. Вскрикнув еще раз, Лилька хотела убежать, но тут поняла, откуда во рту неприятный горько-соленый вкус (ликер оказался не причем, зря его мысленно посылала в тартарары).

Вокруг было море. Не мутно – серое и грязное, а прозрачно – зеленое, огромное, колышущееся под ногами. Как под ногами? Автоматически уворачиваясь от разъяренной птички (гриппом заболела, что ли?) девушка посмотрела на себя и чуть не нырнула в эту сине-зеленую прелесть навсегда. Грудь была покрыта перьями! Издав еще один неблагозвучный крик (так вот кто это так орал!), царевна-лебедь резко уклонилась подняв крыльями тучу брызг и стала старательно выглядывать берег и князя Гвидона.

Так, где этот малолетка шляется? Меня ж сейчас утопят, или сама кровью истеку, мне к врачу надо! И потом, он ведь и не князь пока, вот если сейчас не появиться – точно князем ему не быть! Вдруг откуда – то сзади и впрямь прилетела хиленькая самодельная стрела и удачно попала чокнутой птичке в шею.

Лилька быстро добила конкурента крылом по башке и оглянулась. На белом песочке пляжа стоял парень в длинной белой рубахе, почти до колен, в руке у него болтался лук. Немножко странный парень – черты лица словно восточные, или скорее арабские – нос с горбинкой, черные брови, а вот глаза голубые, и волосы нежные светлые, льняные.

– Кхм, – прокашлялась Лилька, вроде бы получается, звуки похожи на человеческую речь. Что там по тексту?

– Ты царевич мой спаситель,

– Мой могучий избавитель…

– Ага, счас, могучий, тощий как глиста, не кормят его что ли? Бухтела про себя Лилька, пока нежный голосок в ее исполнении выдавал Пушкинские фразы.

Наконец лебедь птице пришла пора взлетать и убираться неведомо куда. Замахав крыльями Лилька закрыла от ужаса глаза – высоты она боялась, и врезалась в того самого «могучего избавителя». Парня снесло, лебедь птица крупная, а уж на взлете…

Когда оба очухались, оказалось, что у царевны-Лильки помято крыло, и нога как-то подозрительно хрустит, и вообще, жрать хочется.

– Эй, царевич, а вы с маманей тут вообще, как живете?

– В бочке. Вздохнул парень.

– Что, правда? Я хочу это видеть!

– Ну, пойдем… те?

– А далеко? Я тут ногу кажется, подвернула.

Вздохнув еще раз, царевич закинул лук на плечо, а лебедку взял на руки. Шагов через сто Лилька узрела огромную, в три человеческих роста бочку, частично вросшую в землю. На реденькой травке возле бочки сидела молодая блондинистая дамочка, лет не более тридцати с хвостиком. Одежда у нее была странная – простая рубаха, как и у царевича, и куча украшений, похоже, золотых, да еще и с каменьями. Особенно радовал кожаный воротник расшитый жемчугом и рубинами.

– Что сынок, обед поймал?

– Нет, матушка, она говорящая, может вам веселее будет.

Почтительный сын спустил лебедку на землю и отошел в сторону, мол, ваши женские беседы меня не касаются.

– Здравствуйте, – воспитанно поздоровалась Лилька.

– Здравствуй, коль не шутишь.

– Какие шутки?

– Да мы тут уж сколько лет живем, живой души не видели.

– Надо же, и впрямь, бочка! А вы долго в ней болтались?

– Долго, вздохнула женщина.

– Тяжко пришлось? – посочувствовала Лилька.

– Тяжко.

Вздохнула царица, тоскливо глянув на горизонт. Лилия едва не прослезилась от этого любящего и все понимающего взгляда. Мать царевича неудержимо напоминала ей кассиршу Светку в ее собственном магазине. Светка в семнадцать лет выскочила замуж по особому разрешению, родила дочку, а в восемнадцать благополучно развелась, но все еще любила идиота, бывшего муженька, и вздыхала по нему каждый раз, как он проходил мимо ее дома, а жили они в одном районе, и обо всех его похождениях кумушки ей охотно докладывали.