Как только Молли удалось отыскать отца, она тут же отослала его в Холл, после чего вернулась к прежней жизни, все в ту же гостиную, где каждую секунду ощущала, как не хватает ей жизнерадостной Синтии. Миссис Гибсон была в ворчливом настроении и сосредоточила свое неудовольствие на том, что письмо Синтии было адресовано не ей, а Молли:
– Учитывая, сколько сил я потратила на ее приданое, она могла бы написать и мне.
– Но ведь она написала, мама, первое ее письмо было к вам, – сказала Молли, хотя мыслями все еще пребывала в Холле, рядом с больным ребенком, рядом с Роджером, с подаренным ему цветком.
– Да, но только самое первое, всего на три страницы, с рассказом о том, как они пересекли Ла-Манш, а тебе-то она написала про Париж, и какие там теперь носят капоры, и разные другие любопытные вещи. Впрочем, несчастным матерям нечего и надеяться на доверительные письма, я это давно поняла.
– Можете прочитать ее письмо ко мне, мама, – предложила Молли. – Там, право же, нет ничего особенного.
– Подумать только, тебе-то она написала, да еще и накрест[102], и это притом, что ты совершенно этого не ценишь, тогда как мое несчастное сердце так тоскует по моей утраченной дочери! Да уж, жизнь порой бывает невыносимо тяжела.
Повисло молчание, но ненадолго.
– Ну, расскажи же мне о своем визите, Молли. Роджер что, сильно страдает? Он часто говорит о Синтии?
– Нет. Он очень редко ее упоминает, собственно, почти никогда.
– Я всегда подозревала, что он не очень-то ее любит. Если бы любил, не отпустил бы столь охотно.
– Мне кажется, ему не оставили особого выбора. Ведь когда он явился к ней после возвращения, она уже была помолвлена с мистером Хендерсеном – он приехал в тот самый день, – напомнила Молли чуть с большей горячностью, чем следовало бы.
– Бедная моя голова! – пожаловалась миссис Гибсон, прижимая ладони к вискам. – Сразу видно, что ты гостила у людей с отменным здоровьем и – уж ты прости, Молли, что так высказываюсь о твоих друзьях, – крайне неутонченными манерами: ты теперь так громко говоришь! Помни, что у меня болит голова, Молли. Так, значит, Роджер уже совсем забыл о Синтии? Боже, до чего же непостоянные существа эти мужчины! Попомни мои слова, он скоро влюбится в какую-нибудь аристократку! Из него и так уже сделали важную птицу, а он как раз из тех слабодушных молодых людей, кому это непременно вскружит голову; наверняка он сделает предложение какой-нибудь красотке из высшего общества, которая столь же помышляет выйти замуж за него, сколь и за своего лакея.
102
В те времена, чтобы сэкономить на бумаге и на почтовых расходах, принято было исписывать лист одновременно и по вертикали и по горизонтали.