– Ладно, ты меня раскусил. Почитываю время от времени всякие книжки… Подтянись вон туда, на желтое, я положу карточку, тебе дадут билетик, и я скажу им, что мы с тобой оба со степенями.
Во времена прачечной мистер и миссис Чанг украсили унылое помещение постерами из бюро путешествий и фотографиями знаменитостей. Последующие владельцы так и не сделали ничего ни с рассыпающимися кирпичными стенами, ни с потрескавшимися цементными полами, ни с голыми деревянными потолками, под которыми тянулись проложенные кое-как трубы кондиционеров.
К чему хлопоты в век заниженных ожиданий?
В открытой кухне в задней части заведения в поте лица трудились трое поваров в черном. Столики и стулья выглядели так, словно их подобрали после списания у какой-то школы в бедном районе города. Даже в этот тихий час между ланчем и обедом едва ли не все места были заняты людьми, с разной степенью успешности балансировавшими на краю.
Посетители пили, ели и разговаривали, страстные вздохи кондиционеров чередовались с редкими поцелуями плоти. Стекло, металл, пластик – сталкиваясь с этими твердыми поверхностями, звуки создавали море шума. В плотно, как банка с сардинами, набитом людьми помещении мы с Майло протиснулись по узкому проходу. Тарелки здесь были маленькие, а размер порций, похоже, определял Скрудж[29]. Еда представляла собой смесь итальянской и японской. Может быть, с добавкой французской.
Майло пробормотал что-то.
– Что? – спросил я.
Он наклонился к моему уху, согнул чашечкой ладонь и повысил голос.
– Крудо[30] встречается с суши.
– С Годзиллой, – сказал я.
Лейтенант рассмеялся. Мы приблизились к кухне, и он посерьезнел.
Напротив каждого из трех поваров стояла женщина-разносчица в черном. Все официантки были невысокого роста, так что заглянуть через их головы не составляло труда.
Повара были мужчинами. Один – плотный, с заправленной в сеточку бородкой, как у раввина, и длинными волосами, убранными наверх, под грязную черную ковбойскую шляпу. Два других – худощавые парни с впалыми щеками, идущими в комплекте со стрижкой «ирокез». Синий «ирокез» в центре, черный справа.
На фотографии с водительских прав волосы у Дариуса Клеффера выглядели черными. Но могли быть и синими.
Заметив нас, повар поднял руку – подождите – и продолжал работать.
Хряп-хряп, чпок-чпок… Тарелка скользнула к одной из разносчиц, которая, пританцовывая, отправилась в зал. Кудряшки креветок с крошечным полумесяцем фуа-гра. Производство паштета в Калифорнии запрещено, но его все еще можно импортировать, на горе уткам и гусям.
Вытерев полотенцем руки, Клеффер отступил от прилавка и затянулся сигаретой без фильтра.
– Выйдем, ладно? – предложил он. – Свободных столиков у нас нет.
Мы вышли вслед за ним из ресторана. Несколько обедающих попытались привлечь его взглядом; со стороны они напоминали учащихся, жаждущих одобрения учителя. Клеффер не удостоил их вниманием и прошел мимо, выставив тараном голову. Поймав на ладонь упавший пепел, он ухитрился донести большую его часть до улицы. К тому времени, когда мы дошли до тротуара, две трети дыма уже осели в легких, и Клеффер тут же закурил вторую сигарету – и только после этого раздавил светящийся кончик первой голыми пальцами. Обожженная кожа коротко зашипела, что, похоже, нисколько его не побеспокоило.
Нырнув в узкий проход между рестораном и давно закрывшимся магазином итальянской мебели, он прислонился к грязной, шершавой стене.
– Я тут намусорю, о’кей? – Пепел и окурок полетели на землю. – О’кей, – повторил он смягченным ради извинения голосом. Его карие глаза покраснели, лицо пряталось под клочковатой двухдневной щетиной, акцент выдавал уроженца Северной Европы. Левую руку, от костяшек пальцев и вплоть до бицепсов, покрывали татуировки. Правая оставалась чистой. В обоих ушах виднелись дырки, но какие-либо украшения отсутствовали.
– Спасибо, что согласились встретиться. Мы почти без предупреждения.
– Ничего. Извините, что не ответил в первый раз.
Он опустил глаза.
– Вы же были в Нью-Йорке, – сказал Майло.
– Ответить все равно не мог. – Клеффер покачал головой. – Слишком тяжело было. Извините.
– Вы имеете в виду Кэтрин.
– Да. – Щеку дернул тик.
– Сейчас о ней поговорить можете?
– Наверное.
– Как я уже сказал, преступление мы не раскрыли. Так что будем благодарны за любую помощь.
– Хотел бы помочь. Извините, что не ответил в первый раз. Мне очень жаль. Правда.
29
Скрудж МакДак – крайне скупой селезень-миллиардер, персонаж мультфильмов студии «Дисней».