Мы поздоровались. Рука у Гонзалеса оказалась сильная, взгляд ясный; на усталость указывали только плохо выбритые участки между челюстями и шеей.
Макая хлеб в оливковое масло, он жевал, глотал и утирал усы.
Появилась официантка – с меню и отдельной улыбкой для Гонзалеса. Он быстро и уверенно сделал заказ – три антрекота по шестнадцать унций средней прожарки, салат вместо картошки – и благодарно кивнул.
– Конечно, – сказала официантка, словно знала все заранее.
Вскоре принесли салат, за ним последовали чашки с бесплатными вялеными оливками, жареными цветками тыквы и бенье с соленой треской. Фрэнк Гонзалес ничему не удивлялся.
– Ты здесь завсегдатай? – спросил Майло.
– Стараюсь по мере сил. В основном приходится глотать на бегу.
– Понимаю. – Стёрджис покивал.
Любопытный взгляд карих глаз перескочил на меня.
– Психолог… Моя дочь хочет стать психологом.
Майло кратко изложил историю моего появления в департаменте, дополнив ее кратким же перечнем всех убийств. Даже урезанный отчет занял некоторое время. Гонзалес обладал самым важным качеством детектива: умел хорошо слушать.
Когда Майло закончил, он сказал:
– Значит, этот Кори, как вы его рисуете, персонаж типа Джона Листа?[48] Из тех узколобых типов, которые убивают всю свою семью и потом скрываются?
Вопрос адресовался мне.
– Некоторые элементы присутствуют, но большинство семейных убийц уничтожали свою родню за один прием.
– А этот парень более расчетлив?
– Или у него смешанные мотивы, и он решил избавиться от дочерей недавно.
– В каком смысле смешанные?
– Жену он прикончил из-за денег и потому что ненавидел ее, а через некоторое время почувствовал безнаказанность и повернул агрессию против девушек.
– А остальные убийства?
– Ди Марджио – ту, что с татуировками и пирсингом – вероятно, готовил, чтобы застрелила жену, а когда стала не нужна, убрал. Первой кандидаткой была, похоже, бухгалтерша, но она отказалась, – предположил Майло.
– А бездомная просто действовала на нервы – на нервы адвоката, – сказал Гонзалес. – Сложновато.
– Да, – согласился Майло. – Но, как ни посмотри, ему не нравятся женщины.
– Если его жена в самом деле спала со всем, что шевелится, то неудивительно, – заметил Гонзалес. – Но, может быть, он просто параноик.
– Очень хотелось бы узнать это, Фрэнк.
– Круто… И интересно. Как раз по вашей части, доктор. – Он взглянул на Майло. – Так что вам нужно от меня?
Лейтенант вздохнул.
– Не знаю, как у вас ситуация с людьми, но я хотел бы задействовать для наблюдения за жилищем Кори как можно больше народу. Мы ездили туда перед тем, как прийти на эту встречу. Машины нет, но он мог спрятать ее в гараж.
– Мандалай-Бэй, – произнес Гонзалес. – Доступ с обеих сторон?
– Нет, только с улицы. Если не залезать сзади на второй этаж.
– Возможно, если он Тарзан… Да, мне это место знакомо. Там параллельно заливу идет небольшой променад. Вы проверили, у него есть лодка?
– Возле дома не было, когда мы с ним встречались.
– Это довольно легко узнать. Что касается нашей ситуации с людьми, то про нее боссы говорят каждый божий день. Сделаю все, что смогу, чтобы выделить вам пару наблюдателей, но вы можете рассчитывать только на юнцов – я имею в виду, совсем зеленых, но старательных.
– Нищим выбирать не приходится, Фрэнк.
– Вот и моя жена то же самое мне говорит.
Два часа спустя я загнал машину на служебную стоянку возле участка в Западном Лос-Анджелесе. Майло отстегивал ремень безопасности, когда его телефон заиграл этюд Шопена.
Вслед за музыкой послышался уверенный бархатный бас Фрэнка Гонзалеса.
– Это снова я, Майло. Задумал благое дельце. Официально я на работе, но взял свою лодку и наблюдаю за домом Кори с воды; департамент даже снабдил меня биноклем. И никаких запретов на рыбную ловлю, капитан разрешил забросить в воду пару удочек – превосходное прикрытие.
– Как тебе удалось это устроить?
– Отодвинул в сторону целую кучу плохих парней, – объяснил Гонзалес. – А может, они испугались моего дыхания со свежестью мяты… Во всяком случае, если Кори решит пройтись по променаду, я смогу отслеживать его на четверть мили в обе стороны. И то же самое, если решит поплавать под парусом, потому что да, у него есть зарегистрированное судно – ничего особенного, двадцатифутовая прогулочная лодка.
48
Джон Эмиль Лист (1925–2008) – известный убийца, уничтоживший в 1971 г. всех членов своей семьи.