Но, несмотря на то, что я быстро повзрослела и изменилась, я все равно нуждалась в ней.
А она?
Мне потребовалось унять дрожь в пальцах, но, в конце концов, я нажала на кнопку «вверх». Вскоре передо мной с тихим звоном раскрылись двери лифта. Я решилась. Настало время рассказать маме… в общем, все.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
СМЯТЕНИЕ ЧУВСТВ
Наверху.
Я остановилась возле запертой двери в отделение для душевнобольных и замерла у стены, на которой висел бежевый старомодный телефон. Табличка рядом гласила, что для соединения необходимо поднять трубку и набрать номер.
— Я пришла к Мередит Дивайн, — сказала я медсестре, ответившей на другом конце линии.
Когда повесила трубку, зажужжал дверной замок. Сделав пару шагов, я оказалась в широком бледно-зеленом коридоре. Воздух пропитался запахами прогорклой еды, конфет и аммиака. Я заметила очередную табличку: «Зона повышенной опасности. Будьте внимательны».
Я обернулась и стала наблюдать, как широкая дверь встает на место. Меня охватило сильное желание открыть ее, спуститься вниз и бежать на стоянку.
Нельзя.
Раздался тяжелый щелчок. Итак, путь назад отрезан. Следующая цель — пост медсестры. Что ж, по крайней мере, разведаю что-нибудь о маме.
Я пошла по коридору. На ближайшей банкетке сидела молодая женщина. Она выглядела так, будто перенеслась сюда из восьмидесятых. Пациентка раскачивалась взад-вперед, опустив голову. Длинные волосы закрывали ее лицо целиком. Я приблизилась к посту и расписалась в журнале учета. В кабинете со стеклянными стенами на стульях, поставленных в круг, расположилась группа людей. Кажется, они участвовали в дискуссии, и вел ее мужчина в брюках цвета хаки и застегнутой на все пуговицы рубашке. Остальные были одеты в простые серые пижамы, как и женщина в коридоре.
— Вы хотите повидать Мередит Дивайн? — осведомилась сестра.
На лацкане ее халата поблескивал бейджик с именем Латиша. Когда она произнесла имя моей мамы, ее взгляд слегка потеплел.
До того как мама заболела, она работала медсестрой в амбулаторном отделении клиники в Эппл-Вэлли. Ее вызывали сюда, в главный лечебный центр, когда у доктора Коннорса возникала потребность в дополнительном персонале для замены отсутствующих сотрудников. Уверена, здесь бурно обсуждали новость о новом статусе Мередит Дивайн. Узнай мама, что о ней судачат, она умерла бы от стыда. Репутация значила для нее все.
Я кивнула.
— Мне не обязательно встречаться с ней, хотя… Наверное, я не вовремя. Похоже, у вас групповое занятие.
— Чепуха, деточка, — заявила Латиша. — Мередит их не посещает. Ну а насчет визитов родственников, это именно то, что ей прописал доктор.
— Верно, — услышала я голос доктора Коннорса.
Откуда он взялся? Коннорс держал в руке бювар и был облачен в слаксы и свитер, который красовался на нем в прошлогодний День благодарения. Тогда он заехал к нам на памятный семейный обед. Сейчас, согласно обстановке, Коннорс набросил на плечи белый халат. Доктор приветливо мне улыбался, однако по выражению его глаз я поняла, что ситуация достаточно печальна.
— Как дела у твоего отца? Я звонил вниз. К сожалению, я очень занят и не смог подойти к нему.
— Без изменений.
— Ясно.
Он прокашлялся.
— Она просила, чтобы ее отвели к нему? — спросила я.
— Нет. Я надеялся, что… — Он еще раз прокашлялся. — Пойдем со мной, Грейс.
Я последовала за ним, прежде чем сообразила, что мы шагаем прямиком к палатам, а не в комнату для посещений. Я все еще сомневалась, что готова к встрече с мамой. Доктор оглянулся и выжидающе посмотрел на меня. Я догнала его.
— Грейс, в данном случае… в общем, так будет лучше.
— Что… — я прикусила губу. — Что с ней?
У мамы всегда наблюдалась тенденция к ОКР,[4] которая усиливалась, когда дома возникало напряжение. Например, если дела обстояли совсем плохо, она упорно представляла себе, что все просто идеально. А после бегства Джуда ее заболевание обострилось. Она выработала собственный, «дизайнерский», стиль биполярного расстройства:[5] из маниакально заботливой матери она превращалась в Королеву Зомби. В такие дни она была одержима желанием смотреть новости, поскольку надеялась хоть что-нибудь узнать о Джуде. Подобный приступ длился несколько дней. Мама категорически отказывалась заниматься чем-то другим и полностью теряла интерес к остальным детям. Доктор Коннорс не раз говорил моему отцу, что ее лечение не должно ограничиваться консультациями и таблетками. Он был прав. Вероятно, мое исчезновение привело к резкому ухудшению ее психического здоровья, потому что папа вдруг взял и отвез ее в больницу. Хотя отлично понимал, что она никогда не простит его за это.
4
ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство, невроз навязчивых состояний, когда у больного появляются навязчивые или пугающие мысли и он постоянно пытается избавиться от вызванной ими тревоги.
5
Биполярное расстройство — ранее известно под термином «маниакально-депрессивный психоз».