— И еще у нее не было грин-карты, — продолжал Таррелл. — Необычный случай; она столько лет провела в стране без вида на жительство? Уверен, вы знаете, что все это означает, детектив Хит.
Она попыталась решить, что делать дальше: закрыть тему или рассказать все? Эти люди хорошо соображали и стремились ей помочь, и, если она поделится с ними, у них, возможно, появятся какие-то новые идеи. Но это был рискованный шаг, даже учитывая, что ни Гинсбург, ни Айронса поблизости не было. Безопаснее всего было закрыть дискуссию, однако этот путь вел в никуда. Никки попыталась выиграть время:
— У меня есть кое-какие мысли, но я не уверена, что стоит их озвучивать.
— А почему нет? — удивился Рейнольдс.
Рук вмешался:
— Это только для сотрудников, имеющих специальный доступ. После прочтения сжечь.
— Так Николь Бернарден была шпионкой, — произнес Таррелл утвердительным тоном.
Хит взглянула на Рука и покачала головой. Он спросил:
— А что я такого сказал?
— «После прочтения сжечь»? Неплохо… Макс.
— Очень извиняюсь, Шеф.[129]
Хит, повернувшись к остальным, изобразила двумя пальцами расстояние в несколько сантиметров.
— Я все равно уже была близка к тому, чтобы все рассказать, — вот настолько. Но учитывая, что в последнее время у нас произошло много утечек, вы должны пообещать мне, что дальше нашей группы эта информация не пойдет.
Все тут же подняли правые руки.
И Никки решилась.
Иногда риск оправдывает себя. Если бы Хит не открылась своим детективам, она не оказалась бы час спустя в компании Рука перед лифтом в вестибюле престижного «Соул-билдинг», в Мидтауне. Детектив сгорала от нетерпения. У них появилась первая многообещающая ниточка с того момента, как они увидели Николь Бернарден на записи концерта ее матери.
Никки изложила детективам краткую версию событий, умолчав о русских головорезах, встрече с федеральными агентами и некоторых других слишком личных вещах. Хит не была готова делиться семейными тайнами — особенно неприятными слухами насчет того, что ее мать в конце жизни стала предательницей. Она подумала, что, изучив банковский счет, Тараканы смогут кое о чем догадаться, но решила, что разберется с этим позже. А пока новостей о сети «Няньки», Тайлере Уинне и ЦРУ было для них более чем достаточно. Никки закончила очередным предупреждением о том, что обо всем услышанном следует молчать и немедленно сообщить ей в случае, если кто-нибудь начнет расспросы о ходе расследования.
— Кто именно — ЦРУ? ФБР? Штаб-квартира? — уточнил Феллер.
— Кто угодно.
Никки не стала вдаваться в объяснения. Она почувствовала себя так же, как в тот момент, когда фотографировалась на парижском «нулевом километре», повторяя позу матери. Она стала такой же — скрытной и предусмотрительной.
Положительным результатом ее решения явилось то, что теперь она могла рассчитывать на помощь детективов; например, велела Раймеру проверить алиби Юджина Саммерса, дворецкого из реалити-шоу. Но, кроме того, Никки располагала головами всех своих подчиненных; даже если их идеи повторяли ее собственные, это лишь подтверждало их ценность. Рейнольдс сказал:
— Я бы на твоем месте прежде всего поговорил с людьми, у которых работала твоя мать.
Конечно, Хит уже подумала об этом.
— Вопрос заключается в том, с чего нам начать, — ответила она.
Рук вытащил свою записную книжку и раскрыл на нужной странице.
— Я разузнал кое-что о семье из Северного Вьетнама — твоя мама учила музыке их сына перед Парижскими мирными переговорами. Отец оказался довольно известным человеком, в «Википедии» даже есть страница о нем. Родители умерли в восьмидесятые, и с тех пор сын живет в монастыре.
— Конечно, «Википедия» — лучший друг журналиста, занимающегося громкими расследованиями, — ехидно произнес Рэндалл Феллер. — Но внутренний голос подсказывает мне, что лучше будет сосредоточиться на людях, у которых ее мать работала непосредственно перед убийством.
— Согласен. — Детектив Малькольм закинул ноги в тяжелых ботинках на спинку стула. — Я думаю так: к черту старые контакты, начнем с ее работы в США. Людей из Европы будет нелегко выследить, и, перебирая всех знакомых за сорок лет, можно застрять надолго.
Напарник поддержал его:
— В точку. Насчет старых неприятностей труднее выяснять, да и вряд ли у знакомых тридцатилетней давности остались мотивы для убийства, разве что какая-то смертельная вражда. Я бы начал с тех, у кого она работала в последний год.
У Хит уже поднялось настроение, и она воскликнула:
— Да, но как же это сделать, если мы не знаем, кто были ее клиенты?
Рук вскочил на ноги, сияя, как медный грош:
— Я знаю, что делать.
И он действительно знал.
Они вышли из лифта на сорок шестом этаже, где находился офис частного детективного агентства «Рывок». Девушка-администратор уже ждала Хит и Рука, сразу же проводила их в угловой офис директора и жестом пригласила внутрь. У них еще были заложены уши после скоростного лифта.
— Джо Флинн, — представился владелец агентства; к уверенному рукопожатию прилагалась широкая улыбка.
После того как Хит и Рук отказались от минеральной воды, Флинн пригласил их расположиться на диване для переговоров, стоявшем в стороне от письменного стола.
Прежде чем сесть, Рук полюбовался видом на Рокфеллеровский центр. Каток давно разморозили, и теперь на его месте располагались летние кафе; столики как раз накрывали к обеду.
— Симпатичный у вас кабинет. Наверное, бизнес идет хорошо?
— Самым мудрым решением за всю мою жизнь было бросить слежку за неверными мужьями в паршивых мотелях и переключиться на обслуживание страховых компаний. Это был мой, так сказать, качественный рывок.
Он помолчал, давая гостям время осмыслить намек на название фирмы. Флинн был загорелым, подтянутым, от него прямо пахло деньгами; он походил на врача из популярного медицинского сериала. Руку не понравился взгляд, которым сексуальный детектив-страховщик ощупывал Никки, и он придвинулся к ней ближе.
— Моим первым делом был поиск украденной картины, который занял неделю и принес столько денег, сколько я прежде зарабатывал за три года, когда еще подглядывал за заблудшими супругами… А также за теми, кто и не думал изменять, — закончил он, многозначительно посмотрев на Хит.
Он сверкнул зубами в улыбке, и Рук подумал, что, наверное, их отбеливали в «Брайт Смайл», неподалеку от 5-й авеню.
— Значит, вы помните, как однажды вас нанимал мой отец, — сказала Никки.
— Это было десять лет назад, но Хит — необычная фамилия. К тому же вы поразительно похожи на мать. А это большой комплимент, по моему скромному мнению.
Рук, который вовсе не ожидал подобного, предлагая связаться с Джо Флинном, решил пресечь наглые попытки флирта и перешел прямо к делу:
— Убийство Синтии Хит до сих пор не раскрыто.
— Я читал о нем в «Ledger», — ответил Флинн. — А вчера вечером об этом деле только и говорили по телевизору. Я думал, что вы поймали убийцу.
— Это еще окончательно не известно, — сказала Хит. — Нам нужно копнуть поглубже.
— Поглубже — это мне нравится, — улыбнулся Флинн, и Рук буквально прижался к Никки. Однако частного детектива это отнюдь не смутило. — Надеюсь, я смогу сделать это для вас, Никки?
— Я тоже на это надеюсь. У вас не осталось записей о результатах наблюдения, проверки людей, с которыми тогда встречалась моя мать.
— Сейчас посмотрим. — Флинн взял со стола айпад и начал постукивать пальцем по экрану. Поймав взгляд Рука, он сказал: — Вам стоит купить себе такой же, дружище, просто замечательная штука. Мне подарили бета-версию после того, как я нашел украденный прототип. Какой-то идиот оставил его в баре, можете себе представить?
Он в очередной раз стукнул по экрану и воскликнул: