Если Кузбари и заметил какое-то внешнее сходство между Синтией и Никки, то ничем не показал этого.
— Примите мои соболезнования. Однако я по-прежнему не совсем понимаю, при чем здесь я.
— Она бывала в вашем доме дважды в неделю летом того года, когда ее убили. И пять дней провела с вами в загородном доме в Беркширах,[132]мистер Кузбари.
— Все это верно, насколько я помню. Но если вы пытаетесь найти мотив для убийства и намекаете на то, что у меня были какие-то взаимоотношения с вашей матерью, кроме рабочих, то вы зря тратите время, как мое, так и ваше. — Никки ничего подобного не предполагала, поскольку Джо Флинн исключил возможность романа на стороне, но опыт подсказывал ей не перебивать собеседника и посмотреть, куда повернет разговор. — А что касается недели в Беркширах — в городке Ленокс, насколько я помню, — это едва ли можно было назвать романтическими каникулами. Я находился там по работе, обеспечивал безопасность нашего посла на симпозиуме и ночевал в его апартаментах. Ваша мать жила в отдельном бунгало с моей женой и детьми и семьей еще одного участника конференции.
— Могу я узнать, как звали этого участника?
— Зачем, чтобы тоже преследовать его безо всякой причины? Детектив Хит, я понимаю ваше стремление отомстить убийце, но совершенно уверен в том, что не могу вам в этом помочь. Посему, если у вас больше нет ко мне никаких вопросов, давайте разойдемся мирно.
И прежде чем она успела ответить, он развернулся и скрылся за почтовым фургоном. Они услышали, как хлопнула дверца машины, затем охранники исчезли, и Хит с Руком остались вдвоем на пустынной улице.
— На этот раз хотя бы мешки на голову не надевали, — подытожил Рук.
На следующее утро Хит и Рук шагали по Фултон-стрит по направлению к Морскому порту на Саутс-стрит, чтобы встретиться с другим работодателем ее матери. На этот раз, стремясь исключить всякие неприятные неожиданности, они договорились о визите заранее. Когда Рук остановился, чтобы прочитать надпись на мемориале «Титаника», Никки сказала:
— Я все думаю о нашем разговоре с Фариком Кузбари. Если после него я чувствую себя так, как будто заплыла на огромную глубину и дна уже не видно, представь себе положение Картера Деймона.
Они двинулись дальше, и Рук ответил:
— Неужели ты пытаешься найти оправдания этому неудачнику?
— Ни в коем случае. Просто теперь я понимаю, что он, будучи вообще посредственным следователем, в данном случае растерялся и решил все бросить.
— А что насчет Кузбари? После отпора, который мы получили вчера, ты хочешь просто вычеркнуть его из списка?
— Нет. И не забывай, что встреча произошла по его инициативе. Но внутренний голос подсказывает мне, что на Кузбари не стоит тратить время, поэтому пока я собираюсь заняться остальными людьми из списка Флинна. Если понадобится, я всегда смогу добраться до сирийца.
— Я не ослышался — ты только что упомянула, что у тебя есть внутренний голос? Детектив Хит, по-моему, вы начинаете перенимать у кого-то дурные привычки. Вы уже думаете как журналист?
— Боже мой, ну возьми мой пистолет и пристрели меня за это на месте. Нет, забудем о внутреннем голосе. Хочешь услышать рациональные доводы? Прекрасно. Даже если бы Кузбари был связан с этим делом, вряд ли он собственноручно совершил убийство. Для этого у него имеется отряд головорезов, так что я уверена: он всегда обеспечит себе алиби. К тому же подкопаться под него будет нелегко из-за дипломатической неприкосновенности. Это возможно, но потребует много времени и сил. А между тем у нас есть еще три человека, и мы оба знаем: время идет, и скоро капитан Айронс снова устроит мне какую-нибудь подставу. Нет, Рук, нужно расставить приоритеты. Так что не будем о внутреннем голосе. Скажем так, я… прислушиваюсь к инстинкту, отточенному годами работы.
— Точь-в-точь фраза писателя.
Дворник в резиновых сапогах поливал вымощенный булыжниками тротуар из шланга и, когда они подошли к главному входу в «Брюери Боз», выключил воду. Старинное кирпичное коммерческое здание не только было отреставрировано и служило американской штаб-квартирой британской пивоваренной компании, для привлечения туристов здесь открыли паб в духе Диккенса. Владелец и главный пивовар, Кэри Мэггс, встретил их в вестибюле, и, когда увидел Никки, пресловутая английская невозмутимость моментально испарилась.
— Черт подери! — воскликнул он с мейфэрским акцентом. — Вы вылитая мать!
У Мэггса были причины пристально разглядывать Никки. В семьдесят шестом году в Лондоне, когда Кэри было восемь лет, его отец, преуспевающий пивовар, нанял мать Никки обучать ребенка игре на пианино. Эмигрировав в Америку в девяносто девятом году, Кэри Мэггс продолжил семейную традицию и пригласил свою прежнюю учительницу к собственному сыну.
— Круг замкнулся, — произнес Рук. — Такой своеобразный жизненный цикл.
— Я и сам вижу, что история повторяется. Например, я варю пиво, точно так же, как мой отец тогда в Великобритании, — говорил Мэггс, показывая им свою пивоварню.
Влажный воздух огромного завода был буквально насыщен запахом дрожжей и солода, казалось, его можно попробовать на вкус. Аромат был очень аппетитным и в то же время отталкивающим. Они проходили мимо гигантских чанов и контейнеров, ощетинившихся змеевиками и трубками, и Кэри Мэггс кратко описывал процесс; все стадии проводили прямо здесь, на месте: соложение, приготовление сусла, ферментацию, фильтрование, пастеризацию.
— Не знаю почему, но мне казалось, что котлы должны быть медные, — заметил Рук.
— Нержавеющая сталь. Не оставляет привкуса, их легко чистить и стерилизовать, что самое главное. Вон те котлы покрыты снаружи слоем меди, но это исключительно для красоты, потому что их видно сквозь витрину паба.
— Впечатляет. Ваш отец, должно быть, гордится тем, что вы продолжили его дело, — произнесла Никки.
— Не так уж и сильно он гордится. Мы расходимся по вопросам ведения бизнеса. Папа назвал свой самый знаменитый сорт в честь одного пьяницы из романа Диккенса «Тайна Эдвина Друда».
— «Дердлс», — сказала Хит, вспоминая, как ее отцу хотелось снова отведать этого пива.
— Точно. Так вот, мой дорогой отец, видимо, забыл о том, что Чарльз Диккенс резко критиковал социальную несправедливость и жадность дельцов. И поэтому, возглавив компанию, я не только распространил наш диккенсовский бренд по пабам, но и жертвую половину прибыли фонду «Сторожевая башня». Эта организация борется с эксплуатацией детей. Я их называю «Гридпис».[133]Не слышали о ней?
— Нет, — ответил Рук, которому очень понравилось название. — Но теперь у меня возникла мысль насчет новой статьи, которую можно будет продать в «Rolling Stone».[134]
— Я смотрю на это дело так: как можно продолжать накапливать миллионы, когда половина населения планеты умирает от голода и нехватки питьевой воды? Конечно, для моего старика это все слишком радикально и попахивает социализмом, но он у меня просто воплощенный Скрудж Макдак.[135]Какая ирония, правда? — Кэри рассмеялся и пригладил ладонью упавшие на лоб темные волосы. — Извините, я отклонился от темы. Вы приехали сюда явно не затем, чтобы слушать мою болтовню.
Все трое уселись у бара в пустом пабе на высокие табуреты, крытые красной кожей, и Никки начала:
— Мне действительно нужно поговорить с вами об одном важном деле. Я расследую убийство матери, и, поскольку вы знали ее с детства, я надеюсь получить от вас кое-какую информацию.
— Разумеется. Еще раз прошу прощения за то, что отвлек вас. Я помогу, чем смогу. — Затем Кэри вытаращил глаза. — Но вы же не подозреваете меня, правда? Потому что это было бы просто ужасно, если вспомнить, как я к ней относился. Я хочу сказать, что Синтия была чудесным человеком.
Хит не ответила, потому что сама еще не решила, подозревать его или нет. Вместо этого она приступила к вопросам. Никки подготовилась к беседе заранее, понимая, что разговор будет непростым — собеседник не должен был даже заподозрить о связи ее матери с ЦРУ. И поэтому Хит решила действовать так, как будто разговаривала с обычным свидетелем, и посмотреть, что получится: нервозность, несоответствия в показаниях, ложь или даже новые нити.
132
133
Игра слов: «greed» (в названии «Greed Peace») означает «жадность»; намек на название природоохранной организации «Гринпис».
135