Как видим, данное «описание» весьма совпадает с тем «портретом», так что напрашивается подозрение, что одно из них сработано в подражание другому. Вряд ли стоит доказывать, что современные христианские образы-иконы Иисуса ведут свое происхождение, преемственно, от той стряпни.
Верующие гораздо лучше бы сделали, если бы они, подобно своему собрату, профессору Штульфауту, относительно «подлинного» портрета Иисуса-примирились и сказали: «мы (его) не знаем и никогда не узнаем».
Даже в этом он похож на римского Януса.
18 января в Риме обычно справлялся праздник «кафедры или престола Петра», якобы, в память о том дне, когда Петр сделался епископом Рима. Это — как раз тот день, когда на рассвете, в утренних сумерках, появляется на небе созвездие Кассиопеи вместе с Козерогом. Древние в Кассиопее видели Кресло («кресло для рожениц») или Трон и, в то же время, Ключ Януса (Петра)!
Аналогичным образом, при посредстве звездного неба, были установлены также некоторые другие церковные праздники. Так, если древневосточная церковь праздновала память апостолов Петра и Павла 28 декабря, а римская церковь 29 июня, то это те дни, когда восходят на горизонт Близнецы, — вечером ли, при захождении Козерога, или же утром, при восхождении Рака. На том же основании, в сирийской и армянской церквах 27 декабря праздновали память апостолов Иоанна и Иакова, а в Риме 28 декабря справляли память невинно умерщвленных в Вифлееме младенцев, — Близнецы часто изображались в виде детей. 26 декабря справлялся праздник в честь первомученика Стефана, так как в конце декабря при восхождении Козерога кульминировало (проходило верхний меридиан) созвездие Северного Венца (по греч. — «стефанос»).[56]
4. ИИСУС.
Если Петр, по словам Матфея, 16-19, получил, ключи царства небесного от Иисуса, то последний должен был быть первоначальным обладателем их. И, действительно, у Иоанна, 10, Иисус тоже изображается «господином дверей». В 10, 3, 7, 9, Иоанна, сам Иисус называет себя дверью для овец: «я есмь дверь: кто войдет мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет». В Откровении Иоанна, в этом, быть может, самом древнем новозаветном произведении, принадлежавшем первоначально дохристианскому иудейскому культу Иисуса, спаситель говорит: «я есмь первый и последний и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь. И имею ключи ада и смерти» (1, 17, 18).[57] Следовательно, здесь перед нами все тот же солнечный бог, искони держащий небесные ключи, солнце в качестве восходящего и нисходящего светила, в виде страдающего, умирающего и воскресающего существа, в виде бога, который сам предает себя на смерть и погребается, дабы через свою собственную смерть доставить прочим созданиям жизнь. Через «врата небесного огня» в Раке, где в эпоху Овна солнце находится на вершине своего могущества и проявляет всю свою силу, оно спускается в звездное подземное царство, в нижнюю половину зодиака, чтобы затем, — по словам Макробия,[58] — снова взойти, подняться через «водные врата», т. е. чрез знаки (Козерога, Р.). Водолея и Рыб. В качестве такового, этот солнечный бог носит также имя Дод, Додо, Даду, Дауд или Давид а, — возлюбленного; так называют его в Откровении «святые», «истинные»; он имеет «ключ Давида, который отворяет — и никто не затворит, затворяет — и никто не отворит» (3, 7). Солнечный бог, выходящий из ворот небесного огня, дабы начать свой тяжелый путь земной жизни, и входящий в ворота потопа и наводнения т. е. в ад, дабы освободить души из мрака и тягот зимы, — этот бог, действительно, является законным обладателем небесных ключей, т. е. владыкой обоих ворот на звездном небе, и если в переднеазиатском культе он, изображается небесным привратником, то это только соответствует его сущности.[59]
Древневавилонский рисунок, изображающий два небесных столба. Предполагают, что в последних следует видеть отростки или спады Млечного Пути, при прохождении которых солнце достигает высшей и низшей точек своего пути. Эта астральная, «небесная» сторона столбов в древности переплелась с «земной», фаллической (фаллос-половой орган), так что стоявшие перед храмами или внутри последних два священные столба одновременно символизировали и путь растительно-солнечного божества, и его творческую силу (плодородие).
56
Показательно, что в древнейшем хрисг. календаре (карфагенском, 523-535) праздников в честь Петра нет. Основание, почему церковь отнесла Петров день на 29 июня, кроме приведенного Древсом, заключается в том, что этот день был близок к моменту летнего солнцеворота, вероятно, праздновавшегося в митраизме и игравшего большую роль в хозяйственной жизни древних; да и наш народ начинает косьбу трав с Петрова дня.
Самый же день летнего солнцеворота, 24 июня, в древности был посвящен грозному, водному и частично — солнечному, по происхождению, мифическому Иоанну Крестителю. Вообще, все четыре главные астрономически-календарные дня в году древняя церковь превратила в большие праздники, вернее, продолжила здесь дело своих предшественников — язычников. Так, весеннее равноденствие, 25 марта, превратилось в Благовещение; осеннее, 29 сентября, — в день св. Михаила, при чем последний еще в дохрист. время евреями представлялся с весами в руках, в сентябре же солнце вступает в созв. Весов. Летний солнцеворот, 24 июня, был превращен в Иванов день, а зимний, 25 декабря, в Рождество христово.
Много других примеров подобного установления чисел для праздников — в книге А. Мальвера — «Наука и религия», стр. 75-79. П.
57
«Откровению» Иоанна посвящена интересно написанная книга нашего ученого, шлиссельбуржца И. Морозова, — «Откровение в грозе и буре» (три издания, последнее 1910 г.). Признавая огромную, неоспоримую заслугу автора в том, что он самостоятельно и правильно вскрыл астральную подкладку многих, но не всех, полных таинственности картин «Откровения», мы не можем согласиться с его толкованием ряда планет, их положений в зодиаке, а также с выведенной ла основании последних датой написания этого произведения. Вместе с Древсом и Дюпюи мы полагаем, что «Откровение» — продукт одной из тех иудейских гностических, тайных школ, в среде коей вырабатывалось христианство. Одно из оснований для такого взгляда мы видим в том разительном факте, что Иисус «Откровения», его мать и проч, представляют собою только фантастические, астральные небесные существа или образы, не имеющие ни малейшего намека на чисто человеческие, земные черты.
Нет в «Откровении» и следа евангельских событий. Само собою напрашивается предположение, что в эпоху написания этой книги историзация Иисуса, ;т. е. превращение его в личность земную, якобы, историческую, еще не произошла.
До Морозова астральную подкладку «Откровения» нашел еще Дюпюи, а после Морозова астральное, научно подчас более правильное и обоснованное объяснение ряда важнейших картин этой книги дал нем. ученый, проф. Франц Волл. Заслугой последнего, помимо этого, является и то, что он вскрыл связь пропитанных астралистикой воззрений и образов «Откровения» с господствовавшей в начале нашей эры, эллинистической культурой, явившейся вследствие слияния культур греческой и восточных.
См. F. Boll — «Aus der Offenbarung Johannis», 1914 г.
После написания этих слов нами, кажется, найдена разгадка Апокалипсиса и расшифровано пресловутое звериное число «666». В связи с этим нами ведется проверка найденного и самостоятельное исследование этой книги. Если выводы подтвердятся, мы их овестим в печати. П.
59
Красочное описание схождения Иисуса в ад и происходившего там в тот момент находим в любопытном, раннехристианском произведении — «Евангелии Никодима».
Церковь отвергла его, причислила к числу апокрифов, что не помешало ей заимствовать и ввести оттуда в свой обиход массу идей, образов и подробностей.
Характерно, что в этом «евангелии» есть ряд мест, совпадающих с местами из древневавилонской поэмы о «Схождении богини Иштар в ад»; и не менее характерно то, что, — как показал Д. Святский, — данное евангелие тоже написано по астральному плану.
См. Вега — «Книга Никодима» (перевод и примечания), 1912 г.
Д. Святский — «Евангелие Никодима при свете звезд», 1914 г. П.