В этих-то астрально-фаллических столбах А. Древс и др. видят первообразы позднейших, христианских колоколен.
Однако, Иисус в новом завете выступает перед нами не только в роли первоначального хранителя ключей, ключаря: он является также тем, к кому применяют именование «камня», о котором говорит Исайя, 8, 14. У Матфея (21, 42), Марка (12, 10) и Луки (22, 17) Иисус сам относит к себе слова псалма 117, 22, о камне, который отвергли строители и который сделался главою угла. Павел, имея в виду источающую воду скалу, освежившую Израиля в пустыне, называет христа «духовным камнем» (первое к кор. 10, 4)[60], и автор первого послания Петра говорит об Иисусе, как о «камне живом», который избрал во главу угла бог и на котором верующие, тоже как бы камни живые, должны строить из себя духовный дом (2, 5 сл.). Равным образом, Павел обрисовал христа в виде «основного камня строения божия», которое он хотел видеть, прежде всего, в коринфской общине, а затем во всем христианстве (первое к кор., 3, 9, 11). Разве также пророк Захария не говорил о таинственном камне, при чем он говорил это в связи с Иисусом или Иошуа, тем великим иереем этого имени, который, будто бы, привел иудеев из вавилонского плена на их прежнюю родину, в Иерусалим, и который в сознании иудеев очень легко сливался с одноименным ему преемником Моисея (Иисусом Навином), а в дальнейшем с Иисусом (Захария, 3, 9)?
А ведь здесь речь идет о так называемом «Эбен Шетийя» раввинов, о том четырехугольном «камне основания», который со времен возвращения иудеев из плена занимал во втором храме место прежнего, ковчега завета (Исайя, 28, 16) и который раввины относили к мессии![61]
После всего этого, может быть, станет понятным, почему все эти различные представления, стоявшие в связи с наиболее чтимыми божественными существами, слились, наконец, в одно целое и в эпоху религиозного синкретизма привели к тому, что все религиозные направления наложили друг на друга определенный отпечаток.[62] Однако, ни одна из тогдашних религиозных форм не была так склонна к присвоению себе представлений остальных религий, как митраизм, религия персидского камня — бога и небесного ключаря — Митры.
5. ПЕТР И МИТРА.
Мы знаем, какую огромную роль в первые века нашей эры играл в религиозной жизни древних митраизм.[63] С того момента, когда он впервые, во времена Помпея (ок. 70 года до нашей эры), попал в поле зрения Запада, персидский бог «Непобедимое Солнце», тогда уже завоевавший себе всю Переднюю Азию, начал свое безостановочное победное шествие на Запад, и своим блеском затмил всех прочих богов, попадавшихся ему на пути. Прежде всего на сторону воинственного Митры перешли солдаты и всюду подготовили ему прием там, где стояли римские легионы (полки). В особенности после того, как митраизм в Риме слился с культом фригийского Аттиса, а сам бог присвоил себе черты древнеиталийского Януса и, тем самым, римский характер, Митра сделался самым опасным противником, с которым должно было бороться христианство в первые века своего развития. Притягательная сила, с какою митраизм действовал на верхи и низы тогдашнего общества, была столь велика, что одно время трудно было решить, он ли, или христианство одержит окончательную победу над душами. Больше того, благосклонность и тяготение целого ряда императоров, вроде Коммода (180-192) и Аврелиана (270-275), провозгласившего митраизм государственной религией, придали последнему такое влияние и уважение, что христианство долгое время не могло с ним соперничать. И если все же, в конце концов, эта религия была побеждена церковью, то это произошло меньше всего по внутренним причинам, но, скорее, по причинам, частью заключавшимся в организации, — митраизм не допускал к культу женщин и в целом был скорее родом античного (древнего) франкмасонства[64], чем открытым религиозным обществом, частью же по соображениям государственного разума, который в решительный момент признал желательным отдать предпочтение иудейскому христу перед персидским Митрой.
Одна из митраистических «икон» — изображение солнечного божества. Последнее в левой руке держит шар — образ земли или неба, и, по-видимому, кнут, — символы власти. Правая рука поднята, как бы, для благословения. Вряд ли, случайность, что на это изображение весьма походят некоторые христианские иконы — образы Иисуса.
60
Павел имеет здесь в виду двукратное чудо мифического Моисея, суть коего сводится к следующему: когда в пустыне народ стал мучиться от жажды и роптать на Моисея, последний, по повелению божию, — «поднял... руку свою, и ударил в скалу жезлом своим дважды и потекло много воды, и пило общество и скот» (Числа 20, 2 — 13; 2 — 13; Исход 17, 5 — 7). Точно такое же чудо греками приписывалось морскому богу Посейдону в состязании с богиней Афиной, кто из них даст более полезный подарок населению города Афин, — бог ударил своим трезубцем в землю, и из последней брызнул источник столь необходимой там воды. Более близкое к ветхозаветному чуду сотворил, будто бы, Митра: когда люди молили его о воде, он ударил стрелой в скалу, и из нее хлынула вода. При этом чудесной воде Митры приписывали точно такое же мистическое — сокровенное значение, как и «воде, живой», о которой неоднократно говорит в евангелиях Иисус и под которой не раз разумеется он сам, как источник благодати, спасения. В одном же апокрифическом произведении, — «армянском евангелии детства» Иисуса, — про последнего прямо рассказывается, что однажды он ударом палки по скале вызвал оттуда обильный источник приятной воды, коей напоил жаждущих.
Подкладка всех этих мифов о вызывании воды из камня-скалы кроется в одном, широко распространенном в древности и выступающем под разными формами, обряде: для того, чтобы вызвать необходимый для хозяйства (нив, трав или скота) дождь, катали, ударяли камень о камень, или били по нему чем-либо, лишь бы только получившийся грохот напоминал, походил на гром, каковой, — по мнению древних, — всегда сопутствовал, а иногда и вызывал дождь. Часто даже для полноты воспроизведения этого желаемого явления природы, — грозы с дождем, — камни обливались водой или погружались в нее. Полагали, что наиболее действительными в данном случае являются камни, упавшие с неба (аэролиты), при прохождении чрез облака, воспринявшие от них «водную» силу. Этот обряд-обычай связан с так наз. первобытной подражательной магией — колдовством, основанной на принципе: «подобное вызывается подобным», т. е., чтобы вызвать желаемое явление надо воспроизвести его, сделать что-либо, похожее на него.
Разбор библейских мифов о воде из скалы, со многими примерами из других религий дан в книге.
Р. Сэнтив, назв. соч., стр. 139-175. П.
61
Обо всем этом см. труды J. М. Robertson: «Christianity and Mythology», стр. 347-352; 2 изд.; 1910 г.
Его же — «Pagan-Crists», стр. 332; 2 изд., 1911 г.
Д. Робертсон — «Евангельские мифы», стр. 94-100; изд. «Атеист», 1923 г. Д.
62
В последние века до начала нашей эры, между восточными и западными народами начали развиваться оживленные экономические сношения, сделавшиеся еще более тесными после политического объединения этих народов сначала под властью преемников Алекс. Македонского, а потом Рима. На этой политико-экономической почве происходило также объединение культурное и религиозное, напр. купцы вместе со своими товарами разносили идеи и образы своих религий, которые, попадая на подходящую социальную почву, принимались там и переплетались, смешивались с местными. В результате подобного длительного процесса, где роль разносителей религиозных идей играли, конечно, не только купцы, но и солдаты, чиновники, военнопленные-рабы, кочующий в поисках работы рабочий люд и т. п., к началу нашей эры сложилось особое явление — смешение религий, их учений, богов, обрядов. Это, вызванное социальными причинами, смешение и называется религиозным синкретизмом.
См. Ж. Ревилль — «Религия в Риме при Северах», 1898 г.
Н. Кун — «Предшественники христианства», стр. 3-46, 1 922 г.
Ф. Кюмон — «Die orientalische Religionen im römischen Heidentum», 2 изд., 1914 г. П.
63
Ф. Кюмон «Тексты и памятники... Митры», 2 т., 1898 т.
Его же — «Таинства Митры», 3 изд. 1923 г. (нем. изд.; есть на фр. языке).
Д. Робертсон, — «Языческие христы», стр. 281-338 (III часть — «Митраизм»; Робертсон ставит ребром вопрос о влиянии митраизма на христианство и решает его в утвердительном смысле, чего не делает связанный религиозными предрассудками, верующий проф. Кюмон). А. Древс «Зв. небо», — стр. 133-186 (глава «Митраизм и христ., в свете звездного неба»; вскрывает астральную символику последних и примыкает к Дюпюи, Робертсону и Норку). П.
64
«Франкмасоны — Вольные каменщики», — существующая до сих пор, тайная организация, общество, в лице своих отделений-лож раскинувшееся по всему свету.
По словам самих членов этого общества, — оно свое происхождение ведет от каменщиков, строивших Соломонов храм, а своей задачей ставит «духовное», нравственное развитие членов. На самом же деле, это общество, состоящее почти исключительно из аристократии и крупной буржуазии, преследует чисто политические цели в интересах своего класса. Опираясь на свои огромные материальные средства, имея в разных государствах на ответственных постах своих членов или ставленников, а также держа в руках путём подкупа или тайного финансирования часть влиятельной прессы, франкмасоны, как раньше, так и теперь являются закулисными воротилами в целом ряде выдающихся политических событий. П.