– В рот не беру, сэр, и так всю жизнь. Бантинг тоже не употребляет спиртное, с тех пор как мы поженились.
Будь миссис Бантинг склонна к болтливости, она могла бы добавить, что принудила Бантинга сделаться трезвенником гораздо раньше и что только его покорность заставила ее поверить во всю ту чушь, которую он ей нашептывал в те далекие дни, когда добивался ее руки. И теперь оставалось только радоваться, что он еще молодым человеком принес обет трезвости: иначе в тяжелые времена ничто не удержало бы его от того, чтобы залить тоску спиртным.
Спустившись этажом ниже, она показала мистеру Слуту премилую спальню, расположенную за гостиной. По форме и убранству эта спальня полностью повторяла ту, которую занимала сама миссис Бантинг, только отделка здесь была чуть дороже, а соответственно и лучше.
Новый жилец огляделся, и на его изможденное лицо легло странное выражение блаженства и умиротворенности.
– Тихая пристань, – прошептал он и добавил: – «Он приводит их к желаемой пристани»[1]. Прекрасные слова, миссис Бантинг.
– Да, сэр.
Миссис Бантинг была слегка озадачена. Как давно при ней в последний раз цитировали Библию! Эта цитата явилась окончательным свидетельством в пользу респектабельности мистера Слута.
И еще удача: придется обслуживать всего лишь одного съемщика – даже не семейную пару, а одинокого джентльмена. А в числе супружеских пар им попадались очень своеобразные – и здесь, в Лондоне, и на морском побережье…
Да, Бантингам ужасно не везло! С тех пор как они переехали в Лондон, среди их съемщиков не оказалось ни одной хоть сколько-нибудь любезной и респектабельной семейной пары. Последние жильцы были опустившиеся голодранцы, из тех, кто, как говорится, знал лучшие дни, и промышляли они мелким жульничеством.
– Через минуту, сэр, я принесу вам горячую воду и чистые полотенца.
Миссис Бантинг направилась к двери. Мистер Слут быстро обернулся.
– Мне не хотелось бы, миссис Бантинг, – проговорил он, слегка запинаясь, – чтобы вы поняли чересчур буквально мои слова об обслуживании. Много хлопотать не придется: я привык сам за собой смотреть.
Она почувствовала странное разочарование, словно бы ее отодвинули в сторону.
– Как скажете, сэр. Я просто сообщу вам, когда будет готов ужин.
Глава III
Но что значила эта пустячная обида в сравнении с радостью, которую испытывала миссис Бантинг, когда спускалась вниз и когда рассказывала Бантингу о поразительном везении, выпавшем на их долю?
Степенная миссис Бантинг одолела крутую лестницу едва ли не одним прыжком. В холле, однако, она одернула себя и постаралась унять волнение. Она всегда презирала тех, кто не умеет себя сдерживать. «Устраивает представление», – говорила она о таких людях.
Распахнув дверь нижней гостиной, миссис Бантинг немного помедлила. Глядя на сутулую спину супруга, она с болью думала о том, насколько состарили его последние месяц или два. Внезапно Бантинг обернулся и, заметив жену, встал. Опуская на стол газету, он спросил:
– Ну, Эллен, кто это был?
Он чувствовал себя неловко, поскольку должен был сам открыть дверь и переговорить с посетителем. Жена вскинула руку, и на стол, звякнув, упали десять соверенов.
– Смотри! – Голос миссис Бантинг прерывался и дрожал. – Смотри сюда, Бантинг!
Бантинг смотрел на кучку монет, но взгляд его был хмур и насторожен. Наконец в его неповоротливом уме возникла мысль, что жена минуту назад совершила сделку с торговцем мебелью и за всю замечательную обстановку в верхних комнатах не получила ничего, кроме этих десяти фунтов. Это было бы началом их конца. Не далее как вчера Эллен едко напомнила ему о том, что мебель со второго этажа обошлась им в семнадцать фунтов девять шиллингов – причем ни за один предмет они не заплатили лишнего. А теперь пришлось спустить ее за каких-то десять фунтов. Но у него не повернулся язык упрекнуть жену. Он смотрел на нее молча, и, обнаружив в его взгляде недовольство и упрек, миссис Бантинг поняла, о чем он подумал.
– У нас поселился новый жилец! – воскликнула она. – И… Бантинг! Это джентльмен с головы до пят! Он сам мне предложил аванс за четыре недели – по две гинеи за неделю.
– Не может быть!
Бантинг бегом обогнул стол, и супруги встали рядом, зачарованно созерцая кучку золотых.
– Но здесь десять соверенов, – встрепенулся муж.
– Да, джентльмен поручил мне завтра кое-что для него купить. Ох, Бантинг, он так хорошо со мной говорил; я чувствовала… чувствовала…