Традиция представляет собой действующий механизм с присущим ему, притом весьма сложным, строением и со множеством функций, среди которых находим снятие напряжений, противоречий между индивидом и группой, профилактику разнообразных расстройств и подобное. Выделенная С. С. Хоружим функция архивации смыслов и ценностей является всего лишь одной из них, очевидной и наиболее важной. Однако традиция не сводится только к хранению и передаче информации, как это представлено у С. С. Хоружего. Вообще, незрелая слабость и как бы восполняющая ее православная ангажированность построений С. С. Хоружего не замедлила сказаться на внешнем облике его «Традиции» (с прописной буквы), не знающей четких ограничений и готовой вобрать в себя всё и вся. Ее история, с IV века вплоть до архимандрита Софрония Сахарова (1896—1993), напоминает собой историю августиновского «Божьего Града» в последовательности его земных воплощений. Не стоит ли «Традицию» С. С. Хоружего назвать скорее «преданием» (входящим составной частью в традицию или даже в несколько локальных традиций)? Тогда некоторые из претензий к ней, вероятно, отпали бы.
II. Положительная программа исследований
Научная теория локальной традиции была в недавнее время заложена петербургским германистом Н.А. Бондарко. Она создавалась на материале письменности первых двух поколений южнонемецких францисканцев XIII века с учетом достижений западноевропейской медиевистики, в частности работ П. Зюмтора (см.: Zumthor 1972). Несомненно достойная того, чтобы быть принятой за основу, теория Н.А. Бондарко нуждается в существенной доработке, в том прежде всего, что касается поведенческого субстрата традиции и динамики ее развития. Ведь предпринятый Н.А. Бондарко синхронический срез не освобождает его от рассмотрения динамики, просто динамика при синхронии выглядит несколько иначе, чем при диахронии, — как, например, некое кризисное состояние, противоречие, пара тезиса и антитезы, готовых разрешиться в синтезе, что, собственно, и означает развитие. Рассмотрев только литературный пласт традиции, Н.А. Бондарко представил ее плоскостную модель. Дополняя такую модель анализами поведенческого субстрата, психологии, художественного производства[1037] и научно-богословского обоснования, мы предлагаем объемную модель компактной традиции. Именно в этом объеме литературный текст и поведенческий субстрат, автограф и редакции различных уровней будут разведены (не отождествлены и не противопоставлены) друг с другом и займут подобающее им место и положение.
Традиция — это, в самых общих чертах, наполненная смыслами сфера коллективно наработанных интеллектуальных, эмоциональных, речевых навыков, своего рода «рукотворная» (однако неизменно позиционирующая себя как «богозданная») ментальная среда, в которой протекает жизнь каждого отдельного индивида, которая de facto диктует, как ему жить, понимать себя и творить, диктует настойчиво, хотя для него самого незаметно. В пределах традиции происходит постоянное, в известной мере спонтанное производство текстов: как устных, так письменных, как поведенческих, так речевых, — по единым правилам, со снятием противопоставления устности и письменности, речевой деятельности и поведения, с помощью вполне обозримого набора автоматизмов. «Традиция представляет собой особый тип словесной культуры, в которой сам способ порождения текста предполагает подчиненное положение авторской индивидуальности по отношению ко всей совокупности коллективного поэтического опыта» (Бондарко 2014: 293). Традиция, в общем и целом, является совокупностью поведенческого, духовного (интеллектуально-эмоционального) и речевого опыта, включающего в себя всю разнородную сумму накопленных представлений и поэтических средств. Традиция располагается между фольклором и авторской литературой (эпоха народных книг) и поэтому подлежит изучению средствами фольклористики, впрочем, только отчасти[1038].
При намеченной постановке вопроса понятие традиции выступает на первый план вместе с парой других понятий и, соответственно, терминов: миф и перформативная практика. Все три соотносятся в рамках интересующей нас темы следующим образом. Миф — система архетипов и базовых смыслов. Перформативная практика — их реализация в повседневном поведении. Традиция — инфраструктура, обеспечивающая саму возможность речевой, поведенческой, художественной и другой деятельности харизматиков.
Н.А. Бондарко указывает семь факторов социокультурного и лингвистического свойства, характеризующих традицию. (1) Традиция объединяется в рукописные сборники, состоящие из текстов общей содержательной направленности, где под разными углами обсуждается единая проблема, например, проблема unio mystica. (2) Традиция предполагает ориентацию авторов на общие канонические образцы и правила композиции. (3) Традиция представлена узким набором жанров, локализована (4) во времени и (5) пространстве, ибо существует в течение нескольких десятилетий на компактной географической территории. Традиция (6) тесно связана с теми или иными социальными институтами, в частности монашескими орденами, ограничивается областью их юрисдикции и (7) областью распространения соответствующего естественного языка (см.: Там же: 294—298).
1037
В силу необходимой краткости изложения эта сторона жизни женских доминиканских конвентов юга Германии затронута нами лишь вскользь. Между тем она исчерпывающе изучена в работах гарвардского исследователя Дж.-Ф. Хамбургера (см., в частности: Hamburger 1997).
1038
Фольклористические методы не могут применяться при изучении богословского осмысления традиции окормлявшими ее схоластами; имеет смысл говорить о полуфольклорном характере традиции, а также о ее промежуточном положении между фольклором и авторской литературой.