В таком виде находились брачный, страстной и рождественский скрипты на рубеже XIII—XIV веков, накануне расцвета традиции южнонемецких доминиканок 1-й половины XIV века[1052].
IV. Завершение традиции
1. Иоанн Нидер
Что касается конца женской мистической традиции в Германии, взятой в широких рамках, то он связан с деятельностью ранних немецких инквизиторов, прежде всего Иоанна Нидера (1380—1438), и приходится на середину XV века. В своем известном историко-философском трактате «Муравейник» (1437/1438) И. Нидер проанализировал аскетические, медитативные и экстатические практики своего времени. То, что в 1-й половине XIV века обычно воспринималось как положительный опыт, стало подвергаться тщательному анализу и разделяться на несколько рубрик: (1) от Бога, (2) от дьявола и (3) от самого человека. В свою очередь последняя рубрика была также разделена на две подчиненных, в зависимости от того, чем, внутренним состоянием человека либо окружающими его внешними обстоятельствами, был обусловлен тот или иной изучаемый казус. Такому анализу в пределе могло подвергаться всё разнообразие проявлений каждого человека: поступки, поведение, скрытые побуждения, чувства, сны, видения, откровения, аудиции, — словом, всё то, что исчерпывало собой повседневный быт тогдашнего харизматика.
Уместно спросить: какое отношение имеют эти интеллектуальные построения, основанные на части II «Суммы богословия» Фомы Аквинского, к письменности и, по-видимому, повседневному быту интересующих нас харизматиков? В 1281 году 25-летняя Гертруда, насельница обители Хельфта, пережила экстатическое состояние:
И вот, когда в указанный час стояла я в середине дормитория и подняла голову, которую прежде наклонила, как того требуют правила Ордена, перед встретившейся мне старшей сестрой, то увидела некоего Юношу, находившегося возле меня, нежного и миловидного, как бы шестнадцати лет, в том самом образе, каким моя молодость жаждала насладиться моими внешними очами.
Спустя триста лет, в 1585 году, некая 20-летняя Эльза Родамер пережила, согласно протоколам инквизиционной комиссии, сходный мистический опыт:
Item, когда она явилась на луг, ее скот вдоволь напасся и она собралась его уже связывать и отправляться домой, то увидала, что к ней приближается, намереваясь помочь, молодой крепкий парень с темной бородкой, в черной одежде и в довольно высокой войлочной шляпе.
В обоих случаях речь идет о первой, памятной встрече с женихом, после которой в течение многих лет продолжались близкие, даже интимные, хотя и вполне иллюзорные, отношения с ним. Однако Гертруда стала называться «Великой», поскольку «Юноша», как признавалось в пределах традиции, был Господом, а Эльза была сожжена 27 января 1596 года в местечке Зугенхайм (Бавария), поскольку «парень с темной бородкой», как настаивали инквизиторы, оказался не кем иным, как бесом-конкубом. Пограничным рубежом между первым и вторым казусами пролегала методика «различения духов» И. Нидера и подобных ему.
2. Женская мистика и ведовство
Используемая И. Нидером техника интерпретации породила феномен ведовства. Ведьмы раннего Нового времени являлись, на первый взгляд, антиподом святых жен позднего Средневековья. Однако при ближайшем рассмотрении различие между святыми женщинами и ведьмами оказывается не столь существенным. Оно сводилось лишь к разнице положительной и отрицательной оценок тех и других до и после эпохи «различения духов». В некоторых случаях, как то было с Доротеей из Монтау (1347—1394), будущей патронессой Пруссии, эта оценка напрямую зависела от успеха окружавших того или иного харизматика партий, стремившихся либо сжечь, либо причислить его к лику святых.
Соответствия между двумя феноменами вполне очевидны. В обоих случаях имеет место общение со сверхъестественным персонажем (Христом, дьяволом) в антропоморфном облике. Оно начинается с обручения либо пакта, имеющего квазиюридическую форму, предполагает интимные, плотские отношения, характеризующиеся страданиями (аскезой, самобичеванием, побоями дьявола), отмеченные особыми знаками (стигматами, метками дьявола) и завершающиеся беременностью. В ходе общения святая или ведьма получает доступ к тайному знанию и наделяется способностями совершать поступки, превышающие возможности человека, в частности исцелять, а также способностью к левитации и трансгрессии, мгновенному преодолению временных и пространственных расстояний. Святая или ведьма обнаруживает утилитарно-магическое отношение как к реликвиям, так и к любым артефактам культа. Ей свойствен острый интерес к Евхаристии, в которой, с одной стороны, кульминирует ее благочестие, но без которой, с другой стороны, невозможны магические процедуры. Наконец, в обоих случаях общение часто имеет праздничный характер, будучи приурочено к датам церковного богослужебного круга и к шабашу, и принимает форму конвульсий и экстатической пляски (см.: Dinzelbacher 1993: 293—300; Dinzelbacher 1995).
1052
Ради полноты следует заметить, что анонимные авторы сборников также подхватывают транслированную Бернардом в проповеди 61 (п. 7) старую метафору христианина как ратника Христова (см.: Cantic. 2: 320) и создают из такой метафоры полноценный скрипт (см.: SGP 3, 202; GHB 203, 206, 247) с опорой на Иов 7: 1; ср.: МЭ 2010: 59; ГС 119-121. Но, подобно Марфо-Мариинскому и медицинскому скриптам (см. сноску 18 к наст. статье), данный скрипт не нашел признания у доминиканок XIV в. и не перерос в сценарий повседневного поведения.