А по ту сторону простыни к раненому Свешникову подошли Командир, Особист и Володя, принесший на плече немецкую радиостанцию.
КОМАНДИР
Вы только поглядите: ещё вчера признаков жизни не подавал, а сегодня — два обеда сожрал и теперь лежит, книжечки почитывает!
СВЕШНИКОВ
Это мне Лена… Того… Подсунула.
Смутившись, прячет книгу под матрас.
КОМАНДИР
Как самочувствие, Павлентий?
СВЕШНИКОВ
Нормально… Да что там — будто заново родился.
КОМАНДИР
Так ты у нас такой и есть. Сызнова рождённый.
Командир переводит взгляд на то место, где на тюфяках лежали несколько человек легкораненых.
КОМАНДИР
А где твои соседи по палате?
СВЕШНИКОВ
Выписались. Александр Григорьевич их какой-то целебной микстурой попользовал, и все болячки — как рукой.
КОМАДИР
Добре. Доктор где?
СВЕШНИКОВ
Там они. Втроём. (Смотрит на радиостанцию) Ого! «Лоренц», Tornister Funkgerät[11]. Откуда такая красота?
КОМАНДИР
Володя! Мы с майором к доктору заглянем, а ты пока введи Павла в курс дела.
Володя сгружает станцию на телегу, а Командир и Особист проходят за простыню.
Иллюстрация Максима Ляпунова
4.4.2. ГАНЬКИН БОР. СТОЯНКА ОТРЯДА. «СМОТРОВАЯ». НАТ. РАННИЙ ВЕЧЕР
КОМАНДИР
Просим прощения, если помешали.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Ничего страшного. Мы почти закончили. (Ивану) Можно одеваться.
Одеваться-то можно, да только одежда сложена в сторонке. До неё ещё надо дойти — на глазах у всех, а прежде всего Лены. Поэтому Иван продолжает стоять в прежней позе, прикрывшись.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Алесь Петрович, дорогой мой! Это просто невероятно! (Идёт к расстеленной тряпке, берёт пулю, показывает) Вот, хотя бы это, посмотрите.
Командир берёт пулю, разглядывает.
КОМАНДИР
Наша. От АВС-36.
Особист, нервно сглотнув, отводит взгляд.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Ну, в таких вещах я слабо разбираюсь. Важно другое, ранение в грудь! Причём не навылет, пуля застряла в позвонке. Вы понимаете, что это означает?
КОМАНДИР
Если честно — не очень.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
От такого ранения его должно было минимум парализовать! Так нет же, ничего подобного. Как и в случае с осколком Свешникова, сама, обратным ходом вышла! (Торжествующе) Каково?! (Подходит к Ивану) А вообще — три смертельных ранения. (Показывает на теле) Здесь, здесь и вот здесь.
Со своего пенька Лена напоминает.
ЛЕНА
И ещё в правую руку.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Да. Совершенно верно. Не сказать что смертельное, но всё-таки очень нехорошее ранение. Перебита артерия.
Особиста эта подробность профессионально настораживает.
ОСОБИСТ
Артерия, выходит, перебита? М-да… А вот Иван утверждает, что после такого ранения он этой самой рукой шестерых немцев, одного за другим, перерезал. (С прищуром смотрит на Ивана) Интересно, и как это у него получилось?
Иван принимает вызов: несколько секунд они с Особистом сверлят друг друга взглядами, затем Иван убирает руки с причинного места и решительно направляется в сторону Лены. Та, ойкнув, закрывает глаза ладошками. Иван подходит к тряпке, на которой разложены инструменты, берёт хирургический нож и, резко развернувшись, мечет его в сторону Особиста, беря чуть повыше головы. Нож втыкается в ствол дерева.
ИВАН
Примерно так.
Немая сцена. Все присутствующие продолжают изумлённо смотреть на ствол, в котором ещё продолжает вибрировать рукоятка ножа.
4.5. ЗМЕЕВО БОЛОТО. НАТ. РАННИЙ ВЕЧЕР
Через болото бредут-ковыляют усталые фельдфебель Краузе (у него кое-как подвязана раненая рука) и радист Кнут (у этого — распухший после перелома нос). Накомарники остались в лагере, так что им ещё и досаждает болотный гнус.
КРАУЗЕ
Я вроде бы уже говорил, что ненавижу болота?!
КНУТ
Да. (Участливо) Как ваша рука? Сильно болит?
Краузе, притормозив, прислушивается к ощущениям.
КРАУЗЕ
На удивление — терпимо. Хотя этот призрак-ублюдок перебил мне кости… У тебя в карманах случайно не завалялась сигаретка? Чертовски хочется курить.
КНУТ
Вы, наверное, забыли, господин фельдфебель, — я не курю.
КРАУЗЕ
Когда мы один на один, можешь обращаться ко мне просто Генрих. Неужели никогда не пробовал? Хоть пару затяжек?
Кнут виновато качает головой.
КНУТ
Нет.
КРАУЗЕ
Ты ещё слишком молод, парень, чтобы начинать беспокоиться о здоровье.