4.8.2. ГАНЬКИН БОР. СТОЯНКА ЛАГЕРЯ. НАТ. ВЕЧЕР
Агата тревожно теребит парня.
АГАТА
Ваня, шо ты?! Шо с тобой?!
Иван выныривает из видения.
ИВАН
А?.. Не-не, это я так… Всё хорошо. (Смотрит девушке в глаза) Ничего там нет, Агата. Просто чернота.
Иван медленно идёт дальше. Немного поразмыслив над его словами, Агата нагоняет парня и по-свойски берёт за руку. Так они и бредут дальше, проходя мимо «лазарета». А там Володя по-прежнему копошится со станциями, следуя инструкциям лежащего в телеге Свешникова. Спустились сумерки, зажжён фонарь «летучая мышь». Лена, сидящая здесь же с томиком Пушкина, откладывает книгу и ревниво наблюдает за этой парочкой. В свою очередь Володя, у которого ещё не было пересечений с Агатой, с мужским интересом рассматривает неизвестную ему симпатичную девушку.
ВОЛОДЯ
Лен! Это кто ж такая будет? С Иваном?
ЛЕНА
Агата. Селянка с хутора. Она теперь у нас в отряде.
ВОЛОДЯ
С ума сойти! Надо же, какая красотка!
ЛЕНА
Ничего особенного.
И в этом её «ничего особенного» отчётливо слышатся нотки ревности.
ВОЛОДЯ
Не, не скажи. Красавица.
С телеги раздаётся ворчание Свешникова.
СВЕШНИКОВ
Эй, красавЕц! Мы работаем или как?
Провожая взглядом Агату, Володя вздыхает.
ВОЛОДЯ
Работаем.
4.7.1. ГАНЬКИН БОР. СТОЯНКА ЛАГЕРЯ. КОМАНДИРСКИЙ ШАЛАШ. НАТ. ВЕЧЕР
Тем временем в шалаше продолжается непростой по всему разговор Командира и доктора. Примечательно, что в речи Александра Григорьевича нет и намёка на интонации, условно говоря, земского доктора. Он говорит с Командиром на равных, временно сбросив маску москвича-докторишки, волею судеб в какой-то момент прицепившегося к отряду.
КОМАНДИР
Александр Григорьевич, кончай кружева плести! Излагай прямо. Без этих твоих полунамёков.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Хорошо. Прямо так прямо. Я пытаюсь понять, что из себя представляет наш товарищ майор НКВД и в какой степени ему можно доверять?
КОМАНДИР
О как! (Прищурившись) А вы, доктор, с какой целью интересуетесь? С научной или с практической?
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
С практической.
КОМАНДИР
И что? Причины какие на то имеются? Сомневаться?
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
До сегодняшнего дня не было. Но… (Достаёт из кармана пулю; ту самую, что позаимствовал у Ивана) Пуля от автоматической винтовки Симонова. В нашем отряде таких винтовок четыре единицы: у Володи, у мичмана Гусева, у товарища майора и у возчика Архипыча.
КОМАНДИР
А говорил, в оружии слабо разбираешься?
Доктор — сама невозмутимость.
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Я соврал.
КОМАНДИР
Интересное кино… Насколько я помню, этой пулей Иван был ранен в грудь. Выходит, от немцев прилетело?
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ
Алесь Петрович, дорогой! Мы с вами собственными глазами видели, сколь хорошо они экипированы и вооружены! Так на кой, спрашивается, ляд им пользоваться трофейной, мало изученной советской винтовкой? С их-то (усмехается) Ordnung muss sein[12].
КОМАНДИР
Допустим, логика в ваших словах имеется. Хотя на войне всякое случается. И любое оружие на войне лишним не бывает. Но! Во-первых, у нас не четыре, а пять таких винтовок. (Кивает, показывая) Вон, ещё одна за мной закреплена. А во-вторых… (С прищуром) Кто ж вы тогда такой на самом деле есть, разлюбезный наш доктор?
В ответ доктор стягивает с ноги правый сапог и производит некие манипуляции с каблуком, в котором, к немалому изумлению Командира, обнаруживается небольшой тайничок. А в нём — два предмета: аккуратно сложенный носовой платок и маленький пакетик. Доктор разворачивает платок — там столь же аккуратно сложенная бумага-мандат. Доктор протягивает её Командиру, который с удивлением зачитывает вслух.
КОМАНДИР
«Всем партийным, военным и гражданским властям в Москве, в Ленинграде, других областных центрах и на местах предписывается пропускать беспрепятственно и оказывать всяческое содействие предъявителю сего». Ни хрена ж себе!..
4.10.1. ХУТОР. ИЗБА. НАТ. ВЕЧЕР
12
Ordnung muss sein (с нем. — «Порядок должен быть»). Афоризм, приписываемый Мартину Лютеру.