ЗИМИН (смотрит на свои, немецкой марки часы)
Ждём ещё 15 минут. Если не объявится — уходим.
КОЛЫВАНОВ
Командир! Давай, я по-быстрому смотаюсь, поищу?
ЗИМИН
Отставить. Нас сюда не в прятки играть прислали. Маршрут ему известен. Так что, если живой, нагонит.
КОЗАК
Может, ему знак какой здесь оставить?
ЗИМИН (раздражённо)
Угу. Стрелочку-указатель к дереву прибить. Ещё мудрые советы будут?
Сверху, с дерева доносится голос ведущего наблюдение Иванова.
ИВАНОВ (ЗК)
Встречайте! Стёпка! (Озабоченно.) Похоже, подломанный.
Едва заметив Гринько, бойцы вскакивают и бросаются: один навстречу, а другой к рюкзаку, за медицинскими причиндалами. Стёпа едва ковыляет, левой рукой держась за изрядно окровавленный левый бок, а правой волоча за собой по земле комплект ПДММ. По всему, Стёпа потерял много крови.
ГРИНЬКО (с усилием напуская бодрый вид)
Товарищ командир! Старшина Гринько к месту сбора прибыл. (Виновато улыбнувшись.) Звиняйте, опоздал трошки.
Колыванов перехватывает у Гринько ПДММ и, видя, что товарища качает от слабости, помогает ему лечь на землю. К ним подходит Зимин. Следом подбегает Козак с аптечкой.
ЗИМИН
Что случилось?
ГРИНЬКО
Вже почти у самой земли бочину о сук разодрал. Хорошо, левую. Не то бы печёнка, как пить дать, на ёлке висеть осталась.
ЗИМИН (мрачно)
Не было напасти, и на тебе — здрасьте. (Сердито.) А я вам, дурням, в самолёте что говорил? Слишком много ржёте перед прыжком, плохая примета.
Козак бухается на колени, осматривает рваную рану Степана, качает головой.
КОЗАК
Худая рана. Совсем нехорошая. (Начинает обрабатывать рану, Колыванову.) Воды принеси. (Командиру.) Повязка не поможет. Шить надо.
ГРИНЬКО (натужно бодрясь)
Да ерунда. И так сойдёт.
Сверху, с дерева снова доносится голос Иванова. На сей раз тревожный.
ИВАНОВ (ЗК)
Командир! В нашу сторону легковая машина с двумя мотоциклами сопровождения.
ЗИМИН (задрав голову)
Как далеко? И что на горизонте?
ИВАНОВ
Километра полтора. (Всматривается.) Горизонт в обе стороны чист.
Командир переводит взгляд на поранившегося Гринько, быстро прикидывает в уме варианты, и принимает решение.
ЗИМИН
Делаем! (Далее порывисто отдаёт команды.) Андрей! Мы с тобой стопарИм. По моему сигналу стрелок в коляске — твой. (Козаку.) Серёжа! Ты страхуешь. Постарайся не поцарапать машину, она нам нужна на ходу! (Задирает голову, орёт.) Валера! На тебе — задний мотоцикл. (Гринько.) Потерпи, Стёпа. Если выгорит — прокатим тебя. В карете скорой помощи.
7.11. САЛОН МАШИНЫ. НАТ. УТРО
Сидящий по правую руку от шофёра Карл фон Бергензее, не поворачивая головы, продолжает разглагольствовать, «просвещая» Афанасия:
КАРЛ
Отнюдь не государственные дарования славянства дали силу и крепость вашей стране. Всем этим Россия прежде всего обязана нашим, германским элементам.
АФАНАСИЙ (усмехнувшись)
Признаться, впервые такое слышу. Не скажу, конечно, за всю Россию, но лично я вашим соплеменникам ничем не обязан. Скорее, это они мне.
КАРЛ (увидев усмешку в зеркале)
Вы напрасно иронизируете, Франц. История знает немало примеров, когда народы более низкой культуры, во главе коих в качестве организаторов стояли немцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счёт именно германского ядра в ее высших слоях населения. После 1917-го это ядро было истреблено, а место немцев заняли комиссары и евреи. И вот теперь мы возвращаемся, чтобы восстановить прежний порядок. Тем самым спасая русских от большевиков, ведущих страну к неизбежной гибели[21]. (Всматривается, заметив, что идущий впереди мотоцикл сбрасывает скорость, — водителю.) Что там такое, Ганс?
ШОФЁР
Не могу знать, господин майор. Похоже, армейский патруль.
КАРЛ (удивлённо)
Армейский? Какого дьявола они здесь делают?
Рисунок Максима Ляпунова
7.12. ДОРОГА. НАТ. УТРО
Вышедший на дорогу Зимин властным жестом приказывает кортежу остановиться. Рядом стоит Колыванов, положив обе руки на висящий на уровне груди шмайсер. Идущий первым мотоцикл останавливается метрах в пяти от них. Следом вынужденно притормаживают машина и задний мотоцикл. Зимин вразвалочку направляется к водителю головного мотоцикла, а Колыванов, не меняя позы, остаётся на месте.
21
В данном случае Карл своими словами, но довольно близко по смыслу, цитирует один из «программных» текстов Гитлера образца лета 1941 года.