Я был в Нью-Йорке, где начинался мой тур с новой книгой — по семи городам, с конечным пунктом в Лос-Анджелесе. Мой роман «Свежий ветер» только что вышел в Америке, и отзывы здешних критиков во многом совпали с отзывами их английских коллег. После поездки я собирался провести пару недель со старыми друзьями в Малибу. Короче, времени между встречей с читателями в Нью-Йорке и отлетом в Чикаго было в обрез, и я не успел подробнее разузнать о состоянии Стэна. Однако я позвонил Майрону Тейтельбауму, специалисту по англосаксонской литературе, с которым был знаком еще по Мошолу, и, что смог, выяснил. В ту пору Майрон еще не получил постоянной должности, а теперь дослужился до декана английской кафедры. Мы обменялись любезностями, и я спросил его, какие есть новости про Стэна.
— Про какого Стэна?
— Про Стэна Копса. Ты что, не видел «Ивнинг пост»?
— Если ты про то, читал ли я «Ивнинг пост», то с гордостью сообщаю: не читал. Стэн, что, статью им написал? — Он хохотнул. — Чего рано или поздно следовало ожидать.
Я рассказал ему, что в Стэна стреляли.
— Ты серьезно? Ого! И кто? Студент?
Я рассказал все, что знал.
— В «порнопритоне»? Ты меня разыгрываешь, да? Нет, правда, ты шутишь? Так, милый, дай дух перевести! Ой-ей-ей! — Тейтельбаум быстро взял себя в руки. — Ужас какой, кошмар! Никому такого не пожелаешь. Но он выкарабкается?
— В «Пост» написали, что должен выжить.
— Слава богу! Его в Рузвельта отвезли?
— Судя по «Пост», да.
— Ты знаешь, что Энтуисл заказал ему свою биографию?
— Знаю.
— Одному богу известно, почему. А может, и ему неизвестно.
— Слушай, я позвоню тебе через пару дней. К тому времени, надеюсь, ты что-нибудь выяснишь. Договорились?
— Конечно, конечно, дорогой! В секс-шопе? Вот это да! Ой-ей-ей!
В те далекие времена у Стэна была квартира на Западной 84-й, к востоку от Бродвея. Я был пунктуален — уже понял, что в Америке пунктуальность, особенно если речь об ужине, почитается за добродетель. Дверь в квартиру словно чудом оказалась открыта, передо мной был длинный коридор, ведший, по-видимому, в ярко освещенную гостиную. До меня донеслась бодрая мелодия концерта для флейты Хоффмайстера[10]. Где-то на уровне моего бедра раздался голос:
— Привет, я Джейк.
Я опустил глаза и увидел мальчика в наглаженных брючках и футболке с надписью «Воспитание или питание?».
— Привет, Джейк!
— А вы?… — спросил он настороженно.
— Я Робин, друг твоего папы.
— Тогда понятно, проходите. — Он неуклюже повел рукой — так, наверное, его учили в театральном кружке. — Мама приводит себя в порядок, а папа пошел купить еще газировки, но тетя Филлис уже вас ждет. Папа сказал, она будет на сегодня вашей парой.
— Джейк, что ты такое говоришь! — Тощая дамочка с землистым лицом и ярко накрашенными губами хмуро и очевидно нехотя встала, отложив кроссворд и карандаш, с кресла. Наряд у нее был экзотический — оранжевая бархатная юбка в пол и мохнатая пестрая кофточка — в нем она походила на тропическую птицу. — Здравствуйте, я — Филлис Рот, сестра Хоуп. Не слушайте Джейка.
Мы оба явно не понравились друг другу с первого взгляда.
— Очень приятно. Я — Робин Синклер. — Она взглянула на протянутую мной руку со смесью удивления и подозрения, но все-таки решилась ее пожать. — Кажется, я пришел слишком рано.
— Нет-нет, вы вовремя. Стэн объяснил, что англичане опаздывают на полчаса, не меньше, поэтому вам он сказал приходить в семь тридцать, а остальным — от восьми до половины девятого. Похоже, он просчитался, — выдавив из себя усмешку, обратилась она к моему подбородку. — Выпьете что-нибудь? — Она показала на буфет со всем, что положено.
— Виски, пожалуйста.
— Со льдом?
— Нет, чистый.
— Вы уж тогда лучше сам себе наливайте. Я всегда теряюсь, когда безо льда. То много налью, то мало.
Я плеснул себе неразбавленного.
— А вы что будете?
— Я пойду посмотрю, что там Хоуп копается.
И она выскочила из комнаты, словно спасаясь от погони.